Страница 421 из 576
Глава 217. Кто контролирует взлёты и падения
— Как ты меня назвала? — он властно применил силу, оказавшись у её уха, одновременно разговаривая сонным голосом и обдавая её горячим воздухом, вызывающим у женщины щекотку, — Забыла, как меня нужно называть?
— Лёня…
— Нет.
— Муж, муж... — бесстыжий человек! Девушка капризно растянула эту фразу, добавив ещё одно слово, чтобы скрыть своё сердцебиение, и, заметив его пристальный взгляд, не удержалась, рассмеявшись, — Ха-ха…
— Я накажу тебя, — Леонид не отводил свою руку.
— Я уже назвала тебя, — Мила улыбнулась, покраснев.
— Как ты меня назвала? Я накажу тебя за непослушание, — его голос становился всё более мрачным, отчего Милана застыла и услышала произнесённые Коноваловым тёмные слова, — Я накажу тебя… Сегодня ночью… Я не дам тебе заснуть… Я хочу, чтобы ты помогла мне родить послушного ребёнка, и мы вместе станем свидетелями его взросления.
Как только губы Леонида прижались к ней, Милана окончательно покраснела:
— Не надо…
Её голос звучал, как приглашение, будучи тихим и размеренным и заставляя языки пламени во взгляде Леонида разгореться от желания…
Мила подняла голову и посмотрела на его непослушные чёрные волосы и прекрасное, словно божественное, холодное лицо: девушка растерянно обратила на него взгляд, её сердцебиение участилось, а губы Коновалова снова настигли её, не давая Милане возможности передохнуть.
— М… — Милана оттолкнула его, но широкие плечи мужчины были похожи на железные стены. Леонид, словно пылающее пламя, потянул её.
Забравшись на Милу, Коновалов отпустил её и сжал её маленькое личико:
— Я хочу тебя… Сверху.
Милана страстно вдохнула драгоценный воздух, начав медленно и тяжело дышать, но после услышанных слов даже её дыхание будто остановилось. И лишь одним движением он усадил её наверх, ах!
Сердце женщины беспорядочно забилось, будучи не в состоянии остановиться:
— Нет…
Она не хочет быть сверху — это слишком постыдно. Нет, девушка не сделает этого! К тому же со светом — она точно не сделает этого. Милана начала сопротивляться, желая встать, но Леонид давно понял её мысли и хлопком выключил свет. Это было и стыдно, и сладостно.
Красивые ресницы Миланы задрожали во тьме.Учащенное дыхание раздавалось в перерывах между их вздохами. Мила стеснялась, ведь девушка никогда не пробовала такую позу.
— Жена, не бойся, потому что это я, потому что мы правда любим друг друга, не бойся, — прошептал Коновалов у её уха.
— Нет! Я не смогу! — низким голосом прокричала она. Несмотря на то, что в темноте она была смелее, она всё же очень боялась.
Леонид взял в руки её маленькое личико:
— Ты не мужчина, это мужчины, когда у них не получается, говорят, что не смогут, а тут моя жена говорит это… Ха-ха…
Милана окончательно засмущалась:
— Отпусти меня!
— Глупышка, — он засмеялся низким голосом, — Если я отпущу тебя сейчас, то буду сумасшедшим.
Леонид легонько поцеловал её лоб, отчего Мила закрыла глаза, почувствовав его нежность. Коновалов оставлял друг за другом следы на теле женщины. Она ощутила трепет внутри, чувствуя возраставшее в ней желание и постепенно оставляющую её последнюю крупицу сознания
Мужчина и женщина наконец сбросили оковы со своих тел.
Ближе к концу Мила даже не могла закричать, лишь почувствовала, как её разум опустел, и она со скоростью ветра словно унеслась в облака, лишившись остатка рассудка. Леонид же был всё ещё в ней, будучи не в состоянии сдержать внутренний поток. Ощущение взаимного обладаниях было действительно прекрасным, их тела и души принадлежали друг другу — было ли в мире что-то ещё более прекрасное?
Всю ночь напролёт они, словно найдя живительную росу в пустыне, кувыркались в кровати, всё было, как во сне: учащенное дыхание, горячие поцелуи и взаимная потребность друг в друге, которую в неконтролируемом состоянии ощутили Милана и Леонид этой зимней ночью. Их тела были переплетены, словно ветви дерева, которые уже не отличали друг друга, лишь погружаясь и погружаясь друг в друга…
— Нет, а!
Накопившееся ощущение достигло кульминации, голова Миланы силой двигалась вперёд и назад, а шея кокетливо обратилась наверх. Мила изогнулась так, словно небосвод склонил её к горизонту, она испытала непрерывное головокружение, дрожала и извивалась в судорогах.
Радуга после прекрасного вечера всегда особенно красива, а роскошь внутри комнаты опьяняет людей.
***
В доме семьи Андреевых.
Отец Андреевых очень быстро сказал подготовить детскую, и благодаря горе игрушек, которую мужчина отдал внуку, Сергей тут же обрадовался и забыл о возвращении.
Ночью стройный силуэт Тимура выглядел на крыше особенно тихим, но мягкий свет фонарей не мог развеять скорбь, исходящую от него. Ольга не соглашалась простить его и не разрешала проявлять близость по отношению к ней, это расстраивало Тимура. Если подумать, то всё это было его ошибкой: смерть Ирины, то, что Яна, чтобы искупить свою вину, стала монахиней в монастыре, но он совершенно не заметил, что рядом с ним был близкий человек — Ольга, если бы он заметил это чуть раньше, то этого всего можно было ведь избежать?
Ольга тоже не могла заснуть: хотя они и нашли Сергея, но ребёнок, находясь с ней, не знал, что она его родная мать, отчего женщина чувствовала горечь в душе и от бессонницы решила выйти на крышу, чтобы проветриться. Почувствовав запах табачного дыма, она подняла голову и увидела возвышающийся вдалеке силуэт.
Сегодня вечером он не заигрывал с ней, поэтому Ольга не ожидала, что он вдруг будет прятаться здесь и курить.
Женщина развернулась, не желая находиться с ним в одном месте, боясь, что не сможет стоять с Тимуром лицом к лицу, но по неосторожности наткнулась на раздвижную дверь на крыше. Тимур, услышав звук, тут же обернулся:
— Оля?
Андреева повернулась, так как в суматохе она ударились головой, которая заболела.
Тимур бросил окурок и быстрым шагом подошёл к женщине, обнаружив, что она держалась за лоб:
— Больно ударилась?
— Нет! — покачала головой Ольга, отрицая, но ей было всё ещё больно, поэтому она не удержалась и, стиснув зубы, натянуто улыбнулась, а затем повернулась, собираясь уйти, — Я пойду спать.
— Ложь! — изящное тело Тимура наклонилось, преградив Ольге путь и не позволяя ей уйти.
— Дай пройти, не спишь ночью, а убегаешь сюда покурить, заядлый курильщик, — увидев перед собой возвышающийся силуэт, беспощадно сказала Оля.
Тимур же осторожно проверил её лоб и, заметив, что на нём выскочила шишка, тут же занервничал:
— Как ты могла так сильно удариться? Быстрее, поедем в больницу, — сказав это, Андреев взял женщину на руки.
— В какую больницу? Я всего лишь ударилась, псих! — Ольга схватилась за голову, — Отпусти меня!
Тимур отнёс её в свою спальню:
— Я приложу тебе лёд.
Верно, при простом ударе ехать в больницу — это слишком, нет рваной раны, он слишком перенервничал:
— Присядь и подожди меня, я поищу для тебя лёд.