Страница 404 из 576
— Мама, я сегодня ходил играть в гольф с дедушкой. Дедушка научил меня играть в гольф.
Я научу тебя в следующий раз?
— Да! Хорошо! — кивнула девушка, ее глаза были покрыты туманом слез.
Коновалов был рядом с ними, большими руками охраняя жену и ребенка и провожая их к машине. Милана вспомнила, что, когда Леонид в последний раз ел кинзу, у него началась аллергия, а у Дениски тоже была аллергия на кинзу.
Может ли? Может ведь, да?
Она взволнованно несла ребенка и в смутном состоянии вернулась домой.
Все сидели за столом, и Мила специально попросила няню приготовить блюдо - тертого ягненка с кинзой. Когда его принесли, пришел резкий запах кинзы, и трое мужчин за столом внезапно нахмурились.
Мирон хлопнул по столу и крикнул строгим, величественным голосом:
— Что такое? Разве не было сказано, что на столе не должно быть кинзы? Уберите ее быстро!
Няня опешила и посмотрела на Милану.
Девушка нахмурилась, смотря Дениса.
— Да, няня, кинза невкусная, у Дениски появляются прыщи после нее! Это очень зудит, Дениска не будет это есть, убери скорее!
Леонид нахмурился точно так же, хотя он не велел убирать, выражение его лица было таким же.
И, услышав слова Дениски, взгляды Миланы и Леонида встретились, они очень обрадовались, долго ожидая результатов, она сидела здесь с самыми близкими к ее ожиданиям клятвами, как будто этот ребенок был их ребенком.
В этот момент Мирон внезапно заговорил.
— Подожди, Дениска, о чем ты говоришь?
— Дедушка, тебе тоже не нравится кинза? Дениске она тоже не нравится!
— Мне нравится! — вставил Сергей.
Коновалов Мирон с забавой покачал головой.
— Я начинаю сомневаться, не нашего ли семени этот парень! Странно, что у него аллергия такая же, как у меня и Леонида.
Как только его слова уже были сказаны, он вдруг понял, что что-то не так, и объяснил Милане:
— Мила, не пойми меня неправильно, Леонид не тот человек, что разбрасывается своим семенем, даже если и будет, я буду на твоей стороне, улаживая это!
— Дядя! — девушка была приятно удивлена. Некоторые из этих слов нельзя было говорить перед детьми, но слова Мирона придали ей силы.
— Ты тоже думаешь, что Дениска похож на Леонида?
— Да! Как и мать Леонида, особенно эти глаза! — Мирон любил этого ребенка, он всегда видел свою покойную жену в этих глазах, вспоминая прекрасные годы.
— Забери это, няня! — сказал Лёня, в его душе тоже было очень неспокойно.
Няня забрала кинзу, и ее запах на столе исчез, и Мирон, и Дениска, и Леонид, казалось, почувствовали облегчение.
— Да! Отлично, мне наконец-то не нужно есть кинзу! — Денис начал есть.
— Но я хочу немного поесть! — немного разочаровался Сергей.
— Иди ешь на кухне! — сказал Дениска, — Вернись, когда закончишь!
Смотря на эту сцену, то чувство в душе Миланы становилось все сильнее. Дениска — ее сын, он точно ее сын, точно!
После трапезы.
Время текло по крупицам, было десять часов вечера, и дети легли спать.
Ночь была густой, как чернила. Мила сидела, и у нее были судороги в спине, она невольно согнулась и потерла поясницу, затем вздохнула и слегка нахмурилась. Ждать результаты было еще долго, но до 12 часов осталось еще два часа. Она и представить не могла, что время длится так долго.
Вошел Леонид, она подняла глаза и с тревогой спросила:
— Есть результаты?
— Осталось еще два часа! — он тоже ждал, — Мила, ты слишком нервничаешь, не надо так.
— Но я действительно нервничаю, мое сердце колотится, я боюсь, что это не так, я так боюсь! — ее сердце колотилось, Милана никогда в жизни так не нервничала, ее руки переплелись.
Мужчина обнял ее:
— Родной он или нет, он наш ребенок, если да, то еще лучше, если нет, нам не нужно опускать руки, будем искать еще.
— Ага! — кивнула она.
Ее глаза были такими же яркими и чистыми, как и раньше, но с легкой грустью.
Когда Леонид смотрел на эту девушку, он чувствовал боль в сердце, как будто в него кололи иглой. Если бы не он, как бы ребенок потерялся? Как он мог это сделать, безжалостно похитить ребенка, разлучив ребенка и его мать, он был действительно жесток.
Мужчина какое-то время винил себя и прошептал Миле на ухо:
— Извини, жена, это все моя вина!
Его извинения заставили ее плакать, но она повернулась и обняла его за талию.
— Ничего страшного, не вини себя. В то время ты меня не любил. Как ты мог думать о проблеме с моей точки зрения. Никто из нас этого не ожидал. Это все судьба.