Страница 287 из 576
Когда он закончил говорить, воспользовался её удивлением, нежно сжимая в объятиях её мягкое тело, властно приподнял её подбородок и дерзко запечатал поцелуем её дрожащие алые губы. Он целовал с алчным вожделением, вторгаясь горячим языком в её рот.
— Лёня, ты, ты… — Милана задохнулась.
Раскалённое дыхание заполнило её рот, она не могла вздохнуть. Его язык скользил меж её губ туда и обратно, с неким намёком, насколько он соскучился по ней, поразительный трепет лишил её рассудка…
Когда она чуть не потеряла сознание от недостатка кислорода, он наконец-то отпустил её.
— Леонид! — Милана сердилась, как он попал внутрь, кто позволил ему целовать её, — если ещё раз так сделаешь, я попрошу гендиректора вышвырнуть тебя!
— Не хочу! — Леонид покачал головой, крепче обнимая её, — мы не виделись с тобой двадцать пять дней и пять часов, я так соскучился по тебе!
Он слишком хорошо помнил недоумение Миланы, когда он стал таким внимательным? Когда Милана вспомнила, что потеряла ребёнка, ощутила угрызения совести, обиду и раскаяние. Ей было жалко Леонида, жалко ребёнка, она винила себя в невнимательности.
— Леонид, ты винишь меня? — она вскинула лицо и посмотрела на него.
— За что тебя винить? — его тихий голоса сочился нежностью.
— Винишь за то, что я потеряла ребёнка... — ответила она и расплакалась, она потеряла высшее выражение любви, их ребёнка, на Хоккайдо.
Хотя уже прошёл месяц, но всё это время она почти не обращала внимания на свои чувства, не осмеливалась думать об этом, однако увидела Леонида и её сердце разболелось, она испытала чувство вины.
В то мгновение, когда Леонид услышал это, почувствовал, словно его поразила молния, он застыл, глядя на Милану, вспоминая тот день и свежую кровь на её теле, так не стало их ребёнка! Его стройная фигура дрожала, у него перехватило дыхание от подступивших слёз, он поднял голову, из его покрасневших глаз покатились слёзы:
— Мила, мне очень тебя жаль.
Даже когда он закрыл глаза, в его сознании вновь всплыла та сцена. Мужчина протянул руки, энергично обнял ее тело, крепко прижимая, пытаясь перенять её боль себе. Мила пристально смотрела на обезумевшего от горя мужчину и по её щекам текли слёзы.
Прошло так много времени, прежде чем они вместе взглянули на произошедшее.
— Девочка моя, ты не должна плакать, хорошая моя, перестань плакать, — он подумал о том, что с потери ребёнка ещё и месяца не прошло, потому слёзы плохо скажутся на здоровье, не стоит портить зрение.
Леонид помог вытереть ей слёзы своими большими руками.
— Лёня! — надломленным голосом вскрикнула Милана, слёзы струились из её глаз, она протянула руки и крепко обняла его, позволяя своим слезам промочить его грудь, которые капля за каплей словно проникали в душу Леонида, — Лёня, я не смогла выносить этого ребёнка, я так сожалею, так тяжело, мне так тяжело!
Девушка никогда ещё никому не рассказывала о произошедшем с ребёнком, однако ей было важно, и она придавала значение тому, как другие люди могут понять её душевную боль! Однако только Леонид чувствовал тоже самое, что и она, потому что это ребёнок являл собой квинтэссенцию их любви.
Леонид молча покивал головой, поднял голову и на него упали слёзы, он почувствовал, как дрожит её тело в его руках, и сердце сжалось от боли:
— Не стоит плакать, не плачь.
Но она продолжала плакать, а он ощущал беспомощность, склонил голову и поцеловал её, прерывая плачущие всхлипы. Тёплое и волнующее чувство почти утопило её. Ресницы, похожие на пёрышки, вздрогнули несколько раз, опаляя слезами его щёки, он суетливо смахнул их и произнёс, не пытаясь укорить:
— Не плачь больше, если ты продолжишь плакать я буду целовать тебя, пока ты не задохнёшься.
Сердце Миланы испуганно вздрогнуло, и она усилием воли прекратила лить слёзы, он удовлетворённо улыбнулся:
— Вот какая у меня хорошая жена.
Он взобрался на кровать, обнимая её и добавил:
— Тс-с-с, потише, тесть всё ещё внизу.
— Как ты пришёл? Он пропустил тебя? — она всхлипнула, всё ещё желая заплакать.
— Тайно пробрался, я мог войти немного раньше, но побоялся, что ты не сможешь простить меня, боялся, что гнев моего тестя всё ещё не остыл. — Леонид не осмеливался обидеть кого-либо сейчас, опасался неосторожного шума.
Тесть каждый день угрожал Леониду, что всадит в него пулю, но он боялся не выстрела Леонтия, он боялся его авторитета. Так что ему приходилось терпеть все эти дни, терпел до сегодняшнего дня, но сегодня он уже не выдержал.
Милана дёрнулась в его объятиях, но он произнёс:
— Мне стоит просто обнять тебя и всё будет хорошо.