Страница 269 из 576
— Господин, не нужно так, быстрее поезжайте в больницу, возможно, её ещё можно спасти, — медсестра вышла вперёд, чтобы остановить самоистязание Леонида.
По его окровавленным кулакам можно было увидеть, насколько ему было больно.
— С ней могло что-то произойти? — пробормотал вопрос Леонид, будто спрашивая её, будто спрашивая себя.
Вот так смотря на кровь перед собой, он только чувствовал беспредельный холод, нахлынувший в его сердце и заморозивший все его чувства.
— Господин, — подбежал водитель и, увидев кровь, задрожал от страха, но всё же подобрал телефон и сумочку.
— В больницу! — Леонид, словно вихрь, вылетел оттуда так, что водитель, только побежав за ним, смог догнать его.
Леонид никогда не чувствовал такой паники, гнетущее ощущение давило на его грудь так, что он давно не мог дышать — как из неё могло вытечь столько крови? Он сказал, что защитит её, но что он сделал? Почему он всегда позволяет ей страдать? Она страдает телом и душой, да будь он проклят!
В это мгновение он почувствовал, как кровь застыла в его жилах, невероятно парализовав его, а его сознание снова и снова повторяло одну и ту же фразу — с ней ничего не произойдёт, не может ничего произойти. Но внутреннее беспокойство непрерывно возрастало, почему же там было так много крови?
Следы от этой ужасающей алой крови снов появились перед его глазами, снова уколов уже давно ноющее от боли сердце, почти парализовав его.
По дороге Леонид испытывал разного рода эмоции.
— Быстрее, ещё быстрее!
— Слушаюсь! — водитель не прекращал увеличивать скорость, поэтому машина, словно стрела, летела по дороге, постоянно обгоняя другие машины.
Почему он был таким послушным? Почему он только что не заставил её быть рядом с ним? Почему, когда что-то происходит, он никогда не думает о ней? Или думает, но так поверхностно?
Леонид лишь просил Всевышнего не забирать её, он клялся, что больше не отпустит её руку, даже если она возненавидит его, он всё равно обнимет её, навсегда оставив её рядом с собой. Чтобы обеспечить её безопасность. Он больше не позволит ей уходить от него, одного раза достаточно, он больше не позволит ей исчезнуть из его поля зрения.
Страдания Леонида были полны разбитых надежд, почему же так произошло? Во всём он виноват!
Мысли в голове менялись с бешеной скоростью, словно на скачках, на его руках сияла кровь, а на холодном лице было чувство вины: он точно не даст спуску навредившим ей людям, он растерзает их.
Лишь бы Мила была в безопасности — ему в этой жизни больше ничего не было нужно. Лишь бы она была в безопасности!
***
В больнице.
Когда Милану вывезли из операционной, доктор сказал Егору:
— Господин, у вашей жены произошёл выкидыш.
Из-за экстренной ситуации требовалось согласие на операцию, поэтому Егор ничего не мог поделать, кроме как подписать его, временно притворившись её мужем:
— Она правда была беременна?
— Да, ребёнка не удалось спасти, мы остановили кровь, но она очень слаба, поэтому ей нужен хороший уход, к тому же, она сейчас в депрессивном настроении, поэтому вам нужно особенно внимательно успокоить её, — дал рекомендацию врач.
Егор замер, а его синие глаза стали ещё более бездонными, в них застыли смешанные чувства.
Он должен быть рад, ведь это ребёнок Леонида, разве нет? Ребёнок Леонида умер, разве он не должен быть рад? Но увидев Милану, которую вытолкнули из операционной, её мертвенно-бледное лицо, мужчина начал нервничать, чёрт, ведь её выкидыш не имел к нему никакого отношения, почему же он нервничал?
Он даже бросил Яну, даже не осмотрел её внимательно, сразу побежав сюда.
Мужична сжал руки в кулак вдоль своего тела, не испытывая ни капли сожаления в душе.
В палате Милана спокойно лежала на голубой больничной койке, на её бледном лице не было никаких эмоций, будто она не знала о боли и мучениях своего тела и, словно сломанная кукла, лежала там спокойно с опустевшим взглядом, её большие глаза были открыты, но было непонятно, куда она смотрела. Если бы не слабое дыхание, то можно было бы подумать, что она уже давно перестала дышать.
.