Страница 259 из 576
Вспомнив о Леониде, она подсознательно посмотрела на свою сумку, в ней все еще лежал фотоальбом. Изначально она думала, он был только у Яны, но она никогда не думала, что Леонид тоже хранил эти воспоминания. Она обманывала себя, думая, что он забыл их. Но когда все это так ярко предстало перед ее глазами, ей пришлось в это поверить.
Милана чувствовала, как сердце сжималось, перекрывая дыхание. Она снова и снова твердила себе: не плачь, ничего страшного, чего мы только не пережили?
Леонид молча следовал позади нее, наблюдая, как Милана продолжает идти вперед. Затем увидел, как она сделала еще один телефонный звонок и вышла из больницы. Машина остановилась у входа в больницу, после чего Милана села в нее.
Сердце Леонида дернулось, и он поспешил в машину, но потерял след. Мужчина внезапно получил сообщение от Миланы: «Не приезжай за мной, Ксения уже довезла меня домой.»
***
В квартире на улице Мира.
— Что случилось? У тебя странное выражение лица.
— Ксюша. — Милана посмотрела на Ксению. Ее глаза впали, в них не было никакого сияния, она не была мрачной, но она была ужасно пустой. Девушка смотрела на Ксению, но будто совсем не видела ее. Она вдруг рассмеялась, пустым и полым смехом, от которого стало не по себе.
— Мила, что с тобой? — Ксения почувствовала, что с ней что-то не то, и поспешно начала расспрашивать.
Милана покачала головой:
— Я так сильно хочу плакать, так сильно, но я не могу!
Ксения вздохнула, ее голос был полон беспокойства:
— Мила, не думай о глупостях. Расскажи сестре, что случилось. Сестра поддержит тебя и не даст тебе страдать, Леонид снова обидел тебя?
— Ксюша, как ты думаешь, что мне делать? — Она спросила низким голосом, как будто действительно не знала, что делать.
В глазах Ксении появилась нотка беспомощности, а еще больше жалости:
— Что у тебя в голове, девочка? Что так трудно сделать? Скажи ему, если он тебе нравится, и, что не нравится, что он заботится о Яне. Прогони его, если он тебе не нравится, независимо от того, отец он Сергея или нет, ты не можешь сдерживать себя до конца жизни ради ребенка!
Милана энергично покачала головой:
— Если бы все было действительно так просто, все было бы прекрасно! Не было бы такого понятия, как быть в ловушке любви, не говоря уже о безнадежности. Моя нынешняя ситуация безнадежна, отпускать или не отпускать — это больно.
Ксения сделала паузу:
— Тебя отравил Леонид! Тебе хочется плакать? Хочешь, сестра подставит тебе плечо, чтобы опереться?
Милана подняла голову и улыбнулась, горькой, но искренней улыбкой:
— Ксюша, спасибо тебе! Ты всегда помогаешь мне, когда я в самом беспомощном состоянии, я очень ценю это, я чувствую себя намного лучше.
— Ты все еще так вежлива со мной? — Вздохнула Ксения, — я действительно не знаю, что такое любовь. Но видя то, как ты мучаешься, я не влюблюсь даже при угрозе смерти!
Машина Леонида была припаркована в переулке у квартиры Миланы. Он проследил за ней до самого дома, видел, как Милана выходила из машины вместе с Ксенией, а затем он так и сидел в машине.
Мужчина зажег сигарету и закурил, выплевывая облака дыма, но так и не смог расслабить хмурые брови.
***
Ранее утро следующего дня.
Милана проснулась и сама сварила рис. Она отдыхала всю ночь и чувствовала себя гораздо комфортнее. Вечером ранее, когда Ксения ушла, было уже очень поздно, и Сергея забрал Коновалов Мирон. Возможно, Мирон намеренно создавал возможности для нее и Леонида, но…
Девушка всю ночь думала, что он придет к ней, что он позвонит. Но нет. Даже ни одного сообщения. Честно говоря, она была разочарована и обижена. Думая о тех фотографиях, Милана ничего не могла поделать. Только позже ее сердце внезапно успокоилось, за эти годы она научилась одному, а именно — позволять вещам идти своим чередом…
Тихо ела кашу, рукой поглаживая маленький животик, при этом бормоча:
— Малыш, скажи маме, должна ли мама простить папу?
В переулке.
Высокая фигура стояла рядом с роскошным голубым Бугатти. Тело мужчины было влажным от инея, его губы были сине-белыми, солнечный свет попадал в его глаза, но не было даже намека на тепло.
Он выглядел так, будто не уезжал всю ночь, а земля под ним была усыпана окурками. Его скульптурное, красивое лицо было лишено каких-либо эмоций. На лице был один только зимний солнечный свет, который растянул тень по диагонали.