Страница 257 из 576
Оказывается, все действительно было из-за Сергея. Яна узнала о его рождении. В тот момент Милана вдруг упрекнула себя: зачем она вообще согласилась на тот контракт? Она не спасла Матвея, но изменила всю свою жизнь!
Тогда, она, правда, сожалела об этом!
— Нет, у Леонида нет ребенка. Это все ложь. Ты должна поверить ему. Скорее приводи себя в порядок и стань его невестой! Тебе нужно принимать лекарства, и выходить на солнце, ты слишком белая! Нужно солнце! — Милана утешала ее, но в сердце ей было очень больно.
— Да! Я выйду на солнце! — Кротко ответила Яна, — я хочу быть невестой Лёни! Я хочу быть красивой!
— Верно. Чтобы ты могла надеть свое свадебное платье! — Милана улыбнулась в ответ, но неосознанно.
Леонид не мог больше слушать этого. Он быстро вышел из кабинета и с дрожащими руками направился к Милане. Его внезапное появление заставило Яну испуганно вздрогнуть. Мужчина даже не взглянул на Яну, а сразу схватил Милану за руку. Когда коснулся ее руки, он понял, что ее рука была холодна как лед, и его сердце затрепетало.
Возможно, рамах его руки был слишком большим, так что Яна вскрикнула от испуга и фото выпало из ее руки на пол. Это была та самая фотография, которую Милана увидела ранее: фотография Леонида и Яны, на которой они целовались. Взгляд Миланы упал на фото, лежащее на полу, а Леонид проследил за ее взглядом.
Секунды времени проходили в звуке дыхания друг друга… Из бледных губ Миланы вытекла струйка крови, а ее тело задрожало. Слабая слеза скатилась из глаз и через мгновение упала на пол вместе с каплями крови: белый пол, ярко-красные капли крови, хрустальные капли слез… Она как-то странно улыбнулась уголками губ, как будто от боли, но с одновременным облегчением.
Она подняла голову, на глазах уже не было слез. Улыбка была легкой и изящной. Глаза были немного усталыми, а белые губы были искусаны. Сердце Леонида в панике забилось, и его глаза также были в панике:
— Мила…
Безмятежная и одинокая улыбка была устремлена на Леонида. Мила оторвалась от его руки, присела, чтобы поднять фотографии, но ее рука дрожала, почти не в силах схватить их.
Все они были ошеломлены, а Яна сжалась от страха и вся дрожала.
Уилл и медсестра, казалось, понимали, что происходило, но никто из них не осмеливался заговорить. Леонид вдруг почувствовал, как эта тихая улыбка тронула его до глубины сердца, на мгновение он забыл, что ему нужно делать, он ощущал лишь панику.
Милана наконец-то подобрала лежащую на полу фотокарточку и передала ее Яне. Она чувствовала себя совсем слабой. Девушка ничего не ела и имела полный упадок сил. Она все-таки была беременна, и ничто не могло быть так важно, как этот ребенок.
Вдруг Милана что-то осознала и сказала Яне:
— Яна, Леонид поговорит с тобой, а мне нужно идти на работу. Нужно работать.
— Ты, ты, ты еще придешь ко мне? — Яна внезапно схватила ее за одежду.
Милана повернулась и с улыбкой кивнула:
— Конечно, я приду... Не забудь выходить на солнце! Ничего не бойся!
— Хорошо. Иди работай! — Яна отпустила ее, затем снова взял в руки фотоальбом и принялась просматривать его.
Милана кивнула Уиллу и медсестре, затем, не глядя на Леонида, вышла на улицу. Леонид последовал за ней и погнался за ней:
— Мила…
Мужчина не знал, что говорить. Он чувствовал, что все, что он скажет будет бессильным. Он, действительно, был невнимательным мужчиной.
Но Милана все так же улыбалась. Она повернула голову, посмотрела на него и мягко сказала:
— Зайди, расскажи ей о воспоминаниях, связанных с этими фотографиями, может быть, она вспомнит и ей станет лучше, а мне пора возвращаться на работу.
Она хоть и улыбалась, но только Милана сама знала горечь, скрывающуюся за этой улыбкой.