Страница 229 из 576
— Лео…— не успел Тимур договорить, как синий «Бугатти» унёсся прочь.
Леонид привёз Милану в дом номер пятнадцать. Он был во вчерашней одежде, не бритый, она смотрела на него немного беспомощно.
Он посмотрел на неё и обиженно обвинил:
— Ты сказала, что хочешь моей смерти!
Она не произнесла ни слова, как она могла желать его смерти! Это не её искренние слова.
— Будешь ли ты страдать, если я умру? — спокойно поинтересовался он.
Милана чувствовала душевное опустошение и грусть, пустота нестерпима, она заговорила:
— Я не хотела, чтобы ты умер! Я не хочу твоей смерти! Я разозлилась на тебя, потому так сказала, я не сошлась с мужчиной, почему ты несправедливо обвинил меня? Леонид, ты — мерзавец! Ты заставил меня пролить столько слёз, я ненавижу тебя! Ненавижу тебя!
Она ударила своими маленькими руками по его груди.
Он внезапно обнял её, застигнув врасплох, так энергично, она опустила голову, он притянул к себе её лицо, крепко поцеловал, словно он исчерпал все силы. Целовал её, крепко обхватив руками, так близко притянул, что, если бы было возможно, она бы слилась с его телом. Солёные слёзы упали на его губы, и их вкус смешался на их языках и зубах, она едва могла дышать, воздух покинул её лёгкие, он был таким настойчивым, словно желал умереть таким образом. В безнадёжности, стремительности, жажде и беспомощности. Слёз стало ещё больше. Он наконец-то ослабил хватку, однако его глаза всё ещё оставались совсем близко, такие тёмные, в них отражались её глаза, окутанные прозрачной дымкой, словно сгустившимся туманом.
— Не плачь! Для меня неожиданно услышать такие слова, я ошибся, не подумал, я решил, что ты живёшь с мужчиной, прости моё сумасшествие, я безумен, потому что слишком сильно люблю тебя…
Она потеряла дар речи, слёзы полились ещё сильнее.
Он произнёс:
— Прости, Милана, я слишком эгоистичен, у меня и мысли не было заставить тебя переживать, я не могу отпустить тебя, ты продолжишь обижаться на меня, или продолжишь меня ждать?
Она взглянула на него, увидела мужские слёзы, они застигли её врасплох, упала большая капля, он униженно желал закрыть лицо, не позволяя ей видеть, однако она крепко взяла его лицо и развернула, наблюдала за ним, ощущая его болезненное дыхание. Затем медленно встала на цыпочки, решительно прижимаясь к его губам. Влажные слёзы стекали между губ и зубов, он опустил голову, его губы были очень горячими, он обнял её. Глубоко, изо всех сил, они сосредоточенно переплетались языками, такой тесный и продолжительный поцелуй, приятно пахнущий табаком, этот поцелуй длился так долго… Когда он наконец-то отпустил её, она раскраснелась и взглянула на него, увидела в его зрачках скрытое влечение и готовность к действию. Чуждое и привычное, научившее её бояться, отвела взгляд, в попытке скрыться от знойного взгляда.
— Не покидай меня! Не стоит не желать меня! — словно разглядел её нерешительность, грубые кончики пальцев скользнули по её филигранному лицу, задержались на изящном подбородке, почти заставляя её поднять голову и взглянуть на него.
— Я…Я не хочу покидать тебя…— она слегка прикусила красные губы, ресницы вздрогнули и взмахнули несколько раз, скрывая её болезненный и нерешительный взгляд.
— Милана!
В груди зародилось трепещущее желание, она увидела в глубине его глаз сильнейшее мужское влечение и произнесла:
— Иди помойся, ты пахнешь!
Она сказала эту фразу и ещё сильнее смутилась!
— Хорошо, сначала дай мне поцеловать тебя, прежде чем пойду мыться!
Её слова он расценил как приглашение, которое вызвало его смешок, отозвавшийся где-то глубоко, как давно она не слышала его смеха. Леонид искривил губы в улыбке, глаза потемнели, одна его рука покоилась на её талии, другой рукой он неожиданно обхватил её затылок, так, что она не могла сдвинуться ни на йоту, быстро наклонил голову, накрывая её алые губы. Резкий мужской запах заполнил её рот и нос, Милана вновь была потрясена, сознание опустело, мужчина необузданно целовал её, вызывая дрожь во всём теле..