Игрушка в лапах судьбы

Глава 96. Милана пришла на поиски

Стоя там тихо, маленькое личико, которое выглядело точно так же, как его, не выражало никаких эмоций. А в темных зрачках было что-то трудно объяснимое. Они были похожи, как две капли воды.

— Леня, твой папа просто очень сильно скучает по маме. Не обращай на него внимания, это не имеет к тебе никакого отношения!

Сколько еще может выдержать этот мальчик из-за слов отца? Няня попыталась его успокоить, но малыш покачал головой.

— Няня, я знаю. Знаю, что мама умерла из-за того, что родила меня. Это я виноват!

Его голос, который должен звучать по-детски, звучал совсем иначе — сухо и взросло. Он развернулся и вышел во двор. Даже под ярким солнцем казалось, что этот свет не сможет согреть его холодную и одинокую фигуру.

— О чем задумались? — наконец спросил Денис, не дождавшись ответа.

Эти слова вернули Мирона в реальность. Он взял себя в руки и снова взглянул в глаза мальчика, тогда у него почему-то появилась пульсирующая боль в груди. Кристина. Почему его глаза так напоминают о тебе? Думая о своей покойной жене, боль пронзила каждую клеточку его тела.

— Господин Коновалов, о чем Вы думаете? — непонимающе смотрел на него Денис.

Что же с ним такое?

Мужчина снова пришел в себя и еще раз посмотрел на ребенка, затем покачал головой.

— Дружок, как тебя зовут?

— Но я ведь уже говорил? — он четко помнил, что уже представился у дверей.

— Я уже такой старый, не запомнил!

— Вы не старый! Вот сторож в нашей школе старый, а Вы — нет!

— Эх! — непонятно почему, но из-за слов мальчика, его губы скривились, и он почувствовал тепло.

В этот момент с верхнего этажа донесся детский плач. Это был Сережа.

— Вы обманщик! Плохой! — нахмурился Дениска. — Сережа наверху! А Вы сказали, что он уже уехал! Соврали! Плохой, плохой!

— Эх! — лицо Мирона вдруг покраснело от того, что его уличили во лжи.

И Денис был первый, кто назвал его плохим. Спустя долгое время выражение его лица изменилось, и внутри появились смешанные чувства.

— Возвращайся домой. И скажи маме, что Сережа — мой внук. Уговор есть уговор, ей не стоит сожалеть.

— Сожалеть о чем? — спросил мальчик. — Она ни о чем не будет сожалеть. Я позову Сережу. Сережа! Это Денис! Я внизу, скорее спускайся!

Услышав его крик, плач наверху прекратился, а затем начался с новой силой.

— У-у-у!

Мирон нахмурил брови.

— Плач, слезы. Только и знает, что плакать.

— Сережа, спускайся! — повторил мальчик.

Мужчина изо всех сил пытался спрятать недовольство.

— Чего плачешь?

Внезапно прекратились звуки движения, и слышно было только всхлипывания

— Вы! Вы его запугали! Я расскажу маме, что Вы с ним плохо обращаетесь, и Вас заберут в тюрьму!

Услышав эти слова, Мирон громко и строго сказал:

— Он — мой внук, я буду делать так, как посчитаю нужным! Кто-нибудь! Уведите этого ребенка!

— Господин, я тут, — вошла няня и, когда она увидела Дениску, то он ей сразу понравился, она вытерла ему слезы. — Малыш, где твои родители? Тебе сколько лет? Как зовут?

Мальчик повернул голову и увидел бабушку, которая ласково ему улыбалась, затем послушно ответил:

— Здравствуйте! Можете звать меня Дениской. Сережа — сын моей мамули. А я — приемный. Я приехал, чтобы забрать его и дать встретиться с мамой. Вы скажите ему, чтобы он вернул Сережу, ладно?

— Твоя мама? — опешила она от удивления и пребывая в абсолютном недоумении. — Мама Сереженьки?

— Скажи, чтобы отвезли его домой! — сказал Коновалов тихо и строго.

Няня замерла, затем сказала:

— Господин, раз уж она — его мама, то может разрешить им увидеться? Он так долго плачет.

— Не обращайте внимания! Поплачет и перестанет!

— Вы бесчувственный! — сказал Денис и через какое-то время недовольно продолжил

— Как у Сережи может быть такой дедушка? Совсем не добрый. Вы — противный старик!

Эти слова ввели няню в ступор, она смутно вспомнила, что Леонид, когда еще был маленьким, тоже сказал эти слова своему отцу.

— Ты — противный отец! — услышала она как-то от него.

После такого заявления Дениски, няня смотрела на мужчину, опасаясь, что тот рассердится. Но он лишь посмотрел на мальчика, а в его глазах читалась симпатия. Мирон опустил голову и еще раз бросил взгляд на ребенка. А его маленькое личико теперь тоже смотрело на него, но с презрением, словно он относился с пренебрежением к этому старику.

— Господин, мальчик говорит в точности, как Леонид в детстве. Такой милашка! — няня не удержалась и рассмеялась.

Она вздохнула от мысли о том, как быстро идет время, и как быстро они постарели. В мгновение ока пролетело больше двадцати лет.

— А почему Вы смеетесь? Поскорее скажите Сереже, чтобы он спускался сюда. Он ведь там плачет. Вы не слышите? У него наконец появилась мама, и дядя сказал, что они должны быть вместе. Вы попросите этого дедушку разрешить ему спуститься, хорошо?

— Господин… — не успела договорить она.

— Нет! Увезите его! — холодно сказал мужчина и, развернувшись, пошел наверх.

А во взгляде Дениса, когда он услышал, что его отправляют домой и не дадут увидеться с Сережей, появилась невозмутимость и спокойствие, неприсущие ребенку.

— Господин, потом не пожалейте об этом!

Тот замер и повернулся.

— Ты мне угрожаешь?

— Да! — в его детском и тонком голоске появились нотки взрослого мужчины.

— И что же ты сделаешь? — поинтересовался Мирон.

— Расскажу всем, что Вы жестоко обращаетесь с детьми! — мальчик уже подумал об этом заранее, он хотел опубликовать это на каком-нибудь форуме или сайте, чтобы все узнали, что у мамы есть еще один ребенок.

— Ого! Как ты всем расскажешь? — засмеялся тот в ответ.

Лицо, на котором очень-очень давно не было улыбки, вдруг рассмеялось, да еще и так радостно. Няня была в шоке. Если она не ошибается, то господин не смеялся уже целых три года! Как это возможно? У нее что-то со зрением? А этот ребенок поджал губы, прямо как маленький Леонид. Особенно его глаза и красивые брови, и глубокий взгляд, а его носик был посажен твердо и прямо.

— А это уже Вас не касается!

Он не сводил взгляда с мужчины, который улыбался. Денис надул маленькие губки и гордо развернулся.

— Ой! — поспешила за ним няня. — Малыш, ты где живешь? Я тебя провожу!

— Хорошо! — он как раз подумал о том, что не доберется сам, и лучше позволить ей его довезти.

Мирон смотрел на маленькую удаляющуюся фигуру, и внутри него появились непонятные и странные чувства.

Поднявшись на второй этаж, он услышал хныканье внука в комнате. Прислуга стояла у дверей, а при виде господина сразу же напряглась.

— Господин!

— Сережа еще плачет? — он еще никогда не встречал такого негодного ребенка.