Страница 7 из 19
– Примерно равная, хотя никто специально не измерял. А что, надо было это сделать? – Он с интересом посмотрел на Краснощекова.
– Пока не знаю. И когда все это началось?
– Дней десять назад. По крайней мере, об этом мы тогда узнали. Сразу после пожара у нас был с компаньоном шок. Мы вложили немалые средства в строение и даже половины не успели вернуть. Деньги-то на строительство заняли в банке. А застраховать не успели, документы не все еще готовы были. И что особенно странно: когда начали копать ямы, почти одновременно с этим исчез мой приятель.
– Как это исчез? – удивился я.
– Так просто. Его нигде найти не могут, и никто не знает, где он находится: ни жена, ни его родители, ни друзья.
– А когда вы его видели в последний раз? – уточнил Краснощеков.
– Когда выкопали вторую яму.
– И как он к ней отнесся?
– Так же как и я. Удивился и возмутился. После чего мы опять пошли к Черному, но его не оказалось на месте. А на следующий день мой компаньон исчез.
– Вы обращались в полицию? – спросил Краснощеков.
– Да, но они руками разводят. Говорили, что в розыск его пока было рано объявлять, мало времени прошло. И веры им особой нет. Просто отпишутся, и все. Поэтому я пришел к вам.
– Так вы пришли к нам, чтобы мы помогли вам найти приятеля? – высказал я свое предположение.
– И да и нет. Конечно, меня интересует, где он находится, и я беспокоюсь за него. Но не меньше меня волнует, кто копает ямы и зачем. Я даже был вынужден нанять охрану из местных, чтобы по ночам дежурили и попытались поймать землекопов. Я с семьей в Иркутске живу.
– А кто ее охранял, когда она работала? – поинтересовался Краснощеков.
– Банщики. Двое ребят, которые там жили, топили, убирались и предоставляли ее туристам.
– И как баня загорелась?
– Примерно в три утра они обнаружили, что она горит. Стали тушить самостоятельно, не смогли. Вызвали пожарных, но они приехали, когда баня уже догорала.
– Но они видели кого-нибудь? Что они говорят?
– Ничего они не видели и не слышали. Последние гости ушли в два часа ночи. Парни убрались и легли спать, как всегда.
– Может, они сами ее подожгли? Например, уснули с сигаретой? Или в отместку вам из-за невыплаты зарплаты или по другим причинам? – спросил я.
– Мы это проверяли. Утверждают, что курили на улице. Алкоголь они вообще не употребляют, мы это точно знаем. Они и зарабатывали неплохо, никаких конфликтов у нас с ними не было.
– То есть вы думаете, что сауну подожгли?
– Я не могу так утверждать. Может, конечно, она и сама загорелась. Но я думаю, что ее подожгли. Уж очень она мешала конкуренту. Хотя ямы и исчезновение моего друга…
– Да, действительно интересно, – задумавшись, произнес Краснощеков.
– Так вы поможете мне? – Вадим с надеждой посмотрел на нас. – Мне не к кому больше обратиться.
Так началось наше первое дело в роли частных иркутских детективов.
Сгоревшая баня находилась на въезде в поселок Листвянку в семидесяти километрах от Иркутска. Она располагалась на небольшой площадке крутого берега метрах в десяти от реки. Напротив, посередине Ангары, возвышался Шаман-камень – надводный выступ ангарского порога. От бани остался только фундамент, внутри которого и за ним со стороны реки было несколько глубоких прямоугольных ям длиной примерно по два метра и шириной метра полтора. Внутри контура были вырыты три ямы, снаружи еще две. Располагались они хаотично на первый взгляд. Стены ям были гравийно-песчаные с примесью глины. На дне оставалось небольшое количество осыпавшегося грунта. Сами ямы напоминали могилы. В местах раскопов был тщательно убран мусор и сложен аккуратно в кучу. Кругом были следы тупоносой с каблуком обуви размером 42–43. Ни в мусоре, ни возле ям, ни на территории вокруг сгоревшей сауны ничего существенного не обнаружили. Повсюду валялись головешки бревен, листы перекошенного и местами почерневшего крашеного гофрированного железа и осколки оконных стекол. Территория бани была обнесена оградой из сетки рабицы, которая в некоторых местах сильно перекосилась, а со стороны асфальтированной магистрали, которая как бы нависала над баней, полностью отсутствовала.
– А как тушили здание? – вдруг спросил Краснощеков. – Ведь пожарные машины подъехать сюда близко не смогли бы.
– Вначале мои парни тушили водой из баков, а затем из реки. А пожарные водой заливали со стороны тракта, прямо сверху.
– И как же туристы сюда заезжали? – поинтересовался я.
– Никак. Они машины оставляли на дороге, а сами спускались по деревянной лестнице, по которой вы и попали сюда. Я думаю, вы успели заметить, что она была нашей лучшей рекламой, произведением искусства. Сделана она из лиственницы, без единого гвоздя, ручной работы.
– Да, необычная лестница, – согласился Краснощеков. – И вид на реку очень красивый. Наверное, не просто было здесь земельный участок взять под строительство?
– Очень непросто. Мы нашли местного жителя – ветерана войны, фронтовика, который был в родственных связях с главой поселковой администрации. Конечно, не бесплатно он согласился.
– А сейчас участок на кого оформлен?
– В том-то и дело, что на этого фронтовика. Мы начали переоформлять документы, но он недавно умер. А наследница, его дочь, стала с нас деньги дополнительные просить, хотя у нас расписка была, что он от нас получил кругленькую сумму.
– И что, договорились?
– Почти. Торговались, конечно, и она согласилась. Должны были к нотариусу поехать, чтобы на нас генеральную доверенность оформить, но не успели. Ведь вначале надо было строение узаконить, и затем только земельный участок можно было продать.
– А не могла она или ее люди поджечь? – спросил я.
– Зачем? – удивился Карась. – Она деньги от нас получила бы, а теперь ничего.
– А от других она теперь сможет больше получить, ведь место-то уникальное, больших денег стоит, – предположил я.
– Это будет очень непросто сделать, – нахмурился Вадим. – Мы предполагали такой ход событий и сразу предупредили, что мы не лыком шиты и сможем постоять за себя. Да и переоформить участок с нашим строением было бы сложно. У нас же все документы на строительство имеются, и договор с ветераном, и расписка о получении им денег. Больше мороки для нее, чем выгоды.
– Но теперь строения нет, – уточнил Краснощеков, – и все ваши документы уже ничего не стоят. А земельный участок на фронтовике числится и подлежит передаче наследникам.
У Карася заиграли желваки. Он втянул голову в плечи, прикусил губу, затем резко выпрямился.
– Нет! Не могла она этого сделать. Она должна была стать директором нашей бани, и за доверенность пообещали мы дать ей сумму немалую.
– Возможно, – согласился Краснощеков. – А когда вы должны были оформить доверенность?
– Я точно не знаю. Этим занимался мой партнер. У него юридическое образование. Он говорил, что необходимо было еще собрать документы: оформить техпаспорт на баню и еще что-то.
– А кто-нибудь предлагал вам продать баню? – спросил Краснощеков.
– Многие. Кто хоть раз побывал в бане, почти все спрашивали о возможности ее купить. И деньги хорошие предлагали. Место классное! Напротив Шаман-камня – его было видно из окна. И после парной можно было в реке искупаться. Туристы сюда приезжают, чтобы просто посмотреть камень, а у нас еще и попариться можно, и посидеть в приятных условиях, и чай попить из местных трав с вареньем, и домашнюю настойку под омулечек. Но один предлагал аж несколько раз.
– А кто именно?
– Да москвич-банкир. Ему очень понравилось у нас. Говорил, что готов все бросить и поселиться на окраине России. Это он про нас! А какая у нас окраина? Иркутск находится посередине между Владивостоком и Москвой!
– Банкиры хорошо деньги считают, а географию плохо знают, – пошутил я.
– И что тот банкир? – продолжил Краснощеков. – Он был настойчив?
– Еще как настойчив. Несколько раз приезжал и деньги был готов сразу отдать. Но мы не согласились.