Седьмой лорд

Том 2. «Цветы, не знающие волю неба, особенно прекрасны». Глава 19. «Надвигается»

У Си, вслед за Пин Анем войдя в княжескую резиденцию, услышал нежный женский голос и музыку цитры, доносящиеся изнутри. Он остановился, сразу же догадавшись, что песню исполняла госпожа Луна, чье выступление они видели на реке Ванъюэ недавно. В любом случае, он никогда прежде не встречал женщину, которая пела бы столь же прекрасно. Он внимательно прислушался к тексту песни: «Резиденция государя уже коснулась неба, алой яшмы ветви разрослись повсюду, откуда бы им знать боевые танцы?..» [1]

Когда он поднял глаза, Цзин Ци лично вышел поприветствовать его и с сияющей улыбкой потянул следом за собой:

- Редкий гость пришел как раз кстати, чтобы насладиться музыкой. Проходи быстрее и садись с нами!

Маленький соболь выпрыгнул из рукава Цзин Ци. Увидев своего обожаемого хозяина, он немедленно забыл человека, который со всей любовью снабжал его вкусной едой, и бросился на грудь У Си. Цзин Ци на это ответил издевательским «Бессовестный грубиян», но решил не обращать внимания и пошел дальше.

- Это госпожа Луна? Зачем ты меня позвал? - спросил У Си.

- Айя, ты узнал ее по пению, - Цзин Ци несколько раз подмигнул У Си и сделал вид, что второй вопрос ему не задавали: - Что такое? Наш маленький мальчик уже вырос и начал «думать о ней наяву и во сне, без толку ворочаясь с боку на бок»?

У Си не понял смысла этих слов, но по непристойному выражению на лице Цзин Ци догадался, что ничего хорошего в них не было. Потому он демонстративно проигнорировал его и спросил:

- О чем она поет?

- Замечательное произведение, - нежная улыбка промелькнула на губах Цзин Ци. - Отзвук предшествующих поколений. «Музыка погибшей страны».

Пока У Си раздумывал над тем, почему «Музыка погибшей страны» - замечательное произведение, Цзин Ци уже утянул его в маленький сад. В центре за цитрой сидела женщина с чистым лицом без всякой косметики, а вокруг расположились несколько человек во главе с Хэлянь И. Рядом с ним, кроме Чжоу Цзышу, находились еще два незнакомца. Один из них, с красивым овальным лицом и светлой кожей, был облачен в синие одеяния ученого. Второй был ростом чуть больше восьми чи, с глазами, что напоминали бронзовые колокольчики, и широкими плечами. На нем тоже были одежды ученого, однако на поясе висел меч. Увидев У Си, все, кроме Хэлянь И, встали. У Си чувствовал, что появился невовремя, но отступать было поздно, поэтому он позволил Цзин Ци тащить себя. Остановившись около ворот, он слегка поклонился Хэлянь И:

- Ваше Высочество наследный принц. А также Чжоу...

Он замолчал, не зная, как обратиться к Чжоу Цзышу.

- Герой, - подсказал Цзин Ци.

- Этот простолюдин не заслуживает называться героем в устах юного князя, - рассмеялся Чжоу Цзышу. - Я всего лишь странник, путешествующий по цзянху. Поскольку я третий в семье, молодой шаман может называть меня Чжоу Сань.

У Си покачал головой и на полном серьезе сказал:

- Господин Чжоу, вы человек, обладающий большим талантом, и заслуживаете уважения.

- Все присутствующие обладают большим талантом, кроме этого ничтожного слуги, - добавил Цзин Ци.

- Это... - он указал на человека в синих одеждах ученого. - Это первый из сильнейших в области наук, господин Лу Шэнь. Сейчас он временно подчиняется академии Ханьлинь и является будущим мужем разума и света нашего Дацина.

Он не просто трепался: к моменту смерти Цзин Ци в прошлой жизни Лу Шэнь уже стал первым министром царствующей династии. Сейчас он был на побегушках в академии Ханьлинь и занимался переписыванием книг. Должно быть, он чувствовал себя очень униженным. На самом деле Лу Шэнь был племянником Лу Жэньцина и с детства приобрел репутацию очень одаренного человека. Его академический талант принес ему титул «чжуанъюаня», однако с взаимной неприязнью между образованными людьми было ничего не сделать. В ученых кругах любили посплетничать за спиной или отпустить пару ехидных замечаний. Кроме того, если люди тайно или в открытую упоминали Лу Шэня в разговоре, то непременно добавляли «племянник великого ученого Лу», словно всеми достижениями он был обязан дяде. Поэтому «чжуанъюань» Лу больше всего ненавидел, когда в разговоре упоминали его дядю. Однако он проявил бы неуважение к родителям, если бы так сказал, потому ничего не мог сделать и только грустил в глубине души уже очень давно.

Когда Цзин Ци почтительно представил его, ни слова не добавив о Лу Жэньцине, Лу Шэнь почувствовал себя очень счастливым. Он тут же поспешно поклонился:

- Не смею согласиться. Ваша светлость незаслуженно хвалит меня. Цзин Ци указал на человека с обоюдоострым мечом:

- Это единственный сын хоу [2] Цзин Цзе, юный хоу Хэ Юньсин, выдающийся человек, талантливый не только в литературе, но и в боевых искусствах. Сейчас улицы полны знатных отпрысков, которые дрожат при каждом движении и чуть что - харкают кровью. Братец Юньсин действительно отличается от них.

Хэ Юньсин подошел поприветствовать юного шамана и улыбнулся Цзин Ци:

- Я не заслужил такой чести!

Хэлянь И пристально уставился на Цзин Ци:

- Бэйюань, прекращай свою бесконечную болтовню. Поспеши и предложи молодому шаману занять место, - после этого он повернулся к девушке, которая закончила играть на цитре и тихо отошла в сторону:

- Это юный шаман из Южного Синьцзяна. Недавно он тоже был на борту судна и слышал твое пение. Но в тот вечер он рано ушел, потому у вас не было возможности познакомиться.

Су Цинлуань подобрала полы одежды и поклонилась со сложенными руками. Присмотревшись, У Си пришел к выводу, что она действительно красива: ее ненакрашенное лицо излучало естественное и утонченное очарование, отличающееся от той нежной, соблазнительной красоты во время выступления на реке Ванъюэ. Это добавляло ее облику каплю наивности. С опущенной головой она выглядела совершенно спокойно. Однако что-то в этой женщине вызывало в У Си чувство дискомфорта. Он не мог сказать, что конкретно это было, но инстинктивно она ему не нравилась. Потому он только кивнул и не стал много расспрашивать. Все снова заняли свои места. Су Цинлуань тронула струны цитры, но теперь зазвучала другая песня. У Си сидел рядом с Цзин Ци, слушая легкомысленную беседу о любовных делах [3] и не понимая большую часть услышанного. Дело в том, что в его родных краях, если человеку кто-то нравился, то возлюбленного просто приводили домой, а затем заключали брак. Не было никаких «изящных гибких ив» и «прелестных персиковых цветов» [4]. Он даже не знал, что в мире существовали чувства, достойные отразиться в стихах, картинах и песнях. Поначалу слушать о необыкновенных людских мечтах было ново и интересно, но затем разговоры об одном и том же наскучили У Си. Он подумал: «Если вам в самом деле нравится человек, все ваше сердце будет наполнено мыслями о нем, вы будете видеть его во снах по ночам и будете готовы умереть, лишь бы заставить его улыбнуться. Этот человек будет для вас прекраснее и важнее целого мира. Такие чувства нельзя выразить словами». Луна и звон колокольчиков не имели к этому никакого отношения. Однако люди использовали песни, чтобы создать притворный образ вечной любви, выразить свои выдающиеся литературные способности или что-нибудь еще. Очень скучно и бессмысленно. Посидев еще немного, Хэлянь И наконец сказал:

- Отведите госпожу Цинлуань передохнуть на задний двор. Нам нравится слушать пение, но к женщине следует относиться бережно. Если твой голос пропадет из-за усердий, мы не сможем это возместить.

Цзи Сян немедленно предложил Су Цинлуань пройти с ним и подозвал ожидающую снаружи служанку, чтобы помочь госпоже перенести цитру.

- Распорядись, чтобы госпоже подали медовый чай из цветов хризантем, - поспешно добавил Цзин Ци. - Старинная утварь здесь вполне прилична, чего не скажешь о других вещах. Если госпоже что-нибудь приглянется, она может взять любую вещь без стеснения. Считайте, что этим вещам повезло попасться вам на глаза. Эти слуги грубы и невежественны, если они поведут себя неучтиво, молю госпожу проявить снисхождение.