Штурмовик-5. Кондотьер

— Конечно, мне неприятно, — обхватив пальцами подлокотники кресла, оббитые узорчатым бархатом, ответила молодая хозяйка особняка. — Я знаю о чувствах господина кондотьера ко мне, и знаю, как он хочет стать дворянином. Но проблема в том, что не находясь на службе короля, титул не получить. Ты или родился в благородной семье, или иди воевать.

— Поступить на службу не так сложно, — улыбнулся Торстаг.

— Игнат должен получить патент кондотьера. Господин Боссинэ обещал посодействовать. Ваше покровительство и рекомендательное письмо существенно облегчили бы эту возможность. У него есть отличный отряд, прошедший боевую закалку — чем не готовая кондотта? И если вы считаете, милорд, что Сирота причастен к смерти старейшины — я буду очень огорчена. Целитель, кстати, не нашел следов магического воздействия.

— Люди редко доживают до такого возраста, — Торстаг выставил вперед ладони, словно пытался извиниться за свои слова. — Не принимайте близко к сердцу мою въедливость.

Он был разочарован и зол, что чертов старик своей внезапной и естественной смертью сорвал так тщательно выстроенный план. Лорд осознавал свою слабую позицию как жениха Тиры Толессо и отчетливо понимал: молодой Игнат Сирота вызывает глубокую симпатию у девушки. Для взаимности между ними не хватало одного шага, и лорд пытался сделать все возможное, чтобы этого шага не допустить. Поэтому нужно было заставить Сироту замараться в крови эрла Эррандо, обвинить в убийстве и послать на эшафот. Волей-неволей одинокая девушка начнет искать защитника от жадных до чужого добра аристократов Скайдры. И тогда лорд Торстаг станет ее покровителем, приучит к мысли, что в качестве жениха он выглядит куда предпочтительнее иных нобилей. Против королевского советника, находящегося на службе, противопоставить спесивым аристо нечего.

Обещание дать дворянский титул? Да полноте! Неужели Кендиш Торстаг настолько наивен, чтобы выполнять глупые обещания? Кто подписывает патенты? Лично король. И как бы советник объяснил, зачем один из патентов какому-то купцу, сбежавшему из пиратского плена? Ну да, спас аристократку — но за это не дают титул. Деньги, десяток акров земли в качестве благодарности — пожалуйста.

Идея с пустым футляром с его личной печатью была удачной. Сирота почему-то не потребовал показать сам патент, чтобы убедиться в его подлинности, и вместо этого пообещал побыстрее покончить со стариком. Именно этот крохотный момент и насторожил Торстага.

Сирота беспрекословно поехал к эрлу Толессо, после чего начинаются странности. Новоявленный кондотьер побыл в имении старейшины всего одну ночь, и отправился восвояси. Так объяснил Катберт, к которому лорд заехал перед тем, как навестить Тиру. Через два дня после визита старик умирает. Сироту допросить не удалось, потому что он отплыл на «Соловье» в Акапис. Несомненно, Катберт туда съездит и задаст нужные вопросы. Ну явно же, парень приложил руку к смерти старика. Но как? Магия? Какое-то хитроумное снадобье?

Если же смерть эрла — досадное стечение обстоятельств (для Торстага, конечно), то Игнату крупно повезло. А если эти двое затеяли интригу против него, королевского советника? Мысленно фыркнув от подобных мыслей, лорд Торстаг успокоился.

— Когда старейшину привезут в Скайдру? — спросил он, прервав молчание. — Я бы хотел лично попрощаться с ним. У меня дела в Рувилии, боюсь, что лишний день задержки вызовет недовольство короля.

— Конечно, милорд, я все понимаю, — кивнула Тира. — Катафалк уже послали в имение. Завтра к полудню он будет здесь. Я решила, что тело моего дедушки нужно сразу же положить в саркофаг в семейной усыпальнице, но крышку пока не закрывать. Кто-то же захочет с ним проститься.

Она впервые поднесла руку к лицу, и притронулась к щеке, словно хотела вытереть слезу, и спросила:

— У вас есть где остановиться?

— Не беспокойтесь, моя дорогая. Я уже согласовал свой визит к графу Додрефу. Пожалуй, там и останусь ночевать. А завтра после полудня я буду на кладбище.

— Как вам будет угодно, милорд, — с облегчением произнесла Тира.

Усыпальница семьи Толессо представляла собой квадратное здание из тщательно отполированного белого известняка с куполообразной крышей. Фасад был украшен пилястрами, фронтонами и скульптурными композициями в виде женских фигур, облаченных в просторные плащи с капюшонами, закрывающих лица. В руках женщины держали венки из цветов, а по щекам катились слезы. Две массивные колонны из белого мрамора поддерживали белоснежную арку, на которой был выбит девиз рода Толессо: «Наша сила — в нашем происхождении».

«Вот поэтому старая аристократическая знать и вызывает негативную реакцию короля, — подумал лорд Торстаг, разглядывая белоснежное строение, обвитое плющом и виноградной лозой. — Спесь рождает неповиновение, которое потом приходится выжигать каленым железом. До Скайдры еще руки не дошли, но рано или поздно древняя кровь будет вынуждена уйти в тень. Ее время кончилось. Поэтому мне очень важно взять в свои руки управление богатствами рода Толессо, чтобы семья Торстагов стала одной из влиятельнейших в Дарсии».

Советник очнулся от грандиозных мыслей, окидывая взглядом немногочисленную толпу людей, пришедших почтить память старика Толессо. Здесь были Додрефы, семейство Вальтоссо, соперники Тиры — Адалхайды и Лойфреды. Даже кто-то из угасшего рода Дезидеро приплелся. Наверняка, чтобы плюнуть на труп Эррандо. Внутрь, правда, пока никто не заходил, кроме Фальтусов из младшей ветви рода Толессо. Тира стояла среди гостей и о чем-то тихо с ними беседовала. Она, как всегда, была прекрасна, даже в черном пышном платье: изящная, высокая, с надменной осанкой. Показывала злопыхателям, что никакие невзгоды ее не сломят.

Усыпальница раскинулась на большой территории, окруженная шелестящими дубами, кленами и вязами. Атмосфера покоя и величия витала над зелеными лужайками, легкий ветерок шевелил пышные кусты, за которыми скрывались надгробия верных дворян, служивших Толессо. Кладбище было огромным. Здесь покоились предки нынешних нобилей Скайдры. Аристократы даже в смерти хотели показать, что у них нет желания лежать в тесноте. Каждая семья строила помпезные гробницы, которые по качеству отделки и богатству внутреннего убранства превосходили даже столичные усыпальницы. Древняя кровь и спесь Скайдры, несмотря ни на что, всегда влекла дворянство в этот прекрасный приморский город.