Страница 118 из 141
- Будь у Альбрехта побольше сил, он бы, скорее всего, сам бы вмешался в вашу войну, - рассказывал Юрген столичные сплетни. - Но, к нашему счастью, сил-то у него как раз и нет.
- А нанять кого-нибудь?
- Ха, князь, да ты смеёшься! Купленная верность всегда принадлежит тому, кто богаче, а наш герцог слишком беден. А польского короля больше заботят южные дела. Турки буквально наводнили землю его племянника. В общем, русский царь выбрал самое верное время, чтобы закрыть ливонский вопрос.
- Но к нему всегда можно вернуться, когда настанет нужное время, - печально вздохнул Андрей. - Да и многое будет зависеть от императора.
- Но ведь это не скажется на наших делах? Всё же торговля идёт своим чередом. Кстати, как тебе кони?
- Просто чудо, - улыбнулся князь. - Я даже не надеялся, что тебе удастся приобрести у франков нечто подобное. Надеюсь, они дадут хороший и многочисленный приплод.
- Можешь не сомневаться, князь, я быстро увеличу поголовье. Пусть ратное дело для меня теперь закрыто, но хорошие кони нужны всем. Кстати, в последнее время вокруг поместья стали крутиться какие-то тёмные личности.
- А вот это плохо, - сразу же насторожился Андрей. Всё же ганзейско-имперские санкции на продажу товаров военного и двойного назначения для Руси так и не были сняты, и недоброжелатели Юргена вполне себе могли ими воспользоваться для того, чтобы утопить сильно разбогатевшего в последние годы фрайхера.
- Я пришлю людей, дабы они дознались, кто и что тут пытается вызнать, а ты пока что побудь настороже.
- Да я и так сторожусь, как могу, - вздохнул Юрген.
Андрей улыбнулся. Всё же с фон Штайнами ему явно повезло. Как и с их конезаводом. Теперь бы ещё и проблему Агнесс и собственного сына решить, но тут и вправду многое зависело отнюдь не от него.
*****
Где деньги, Зин? Казалось бы, странный вопрос для человека, считающегося одним из самых богатых на Руси. Вот только Андрей, просматривая свои гроссбухи, только досадливо морщился, понимая, что все его задумки буквально высасывают все сбережения как в бездонную пропасть.
А с другой стороны, а как вы хотели? Давно прошли те времена, когда он мечтал лишь об одном - переиграть войнушку на Балтике и зажить спокойно. С той поры пролетело немало лет, и многое изменилось как в мире, так и в его жизни. От бедного вотчинника, пусть и титулованного, но мало чем отличающегося от простого помещика, он дорос до уровня "государственного мужа", и мечты его выросли тоже, став на порядок выше и сложнее. Теперь ему мало было доминирования в Балтийской луже, теперь он хотел потягаться ни много, ни мало, а за статус "мирового гегемона". Исходя из принципа: проси больше, получишь сколько надо. Ведь понятно же, что сковырнуть ту же Испанию в ближайшие десятилетия будет просто невозможно. Но вот Португалию очень даже вполне. Потому как ничто не мешает русским кораблям ходить в Индию, заместив собой жителей этой пиренейской страны. Базы по пути? Да вы смеётесь! А как, по-вашему, ходили в 17-18 веках из Копенгагена датские мореходы в свои индийские владения, не имея по-пути колоний? Да просто: вышли и пошли. И ведь доходили! Так что главной помехой на этом пути для русских была лишь сухопутная косность мышления и купцов, и властьпредержащих. Хотя для Руси армия всегда будет важнее флота (кто бы спорил!), но и для него, при умном планировании, ресурсов у государства достанет. Нужно было лишь поменять взгляд на морские дороги у тех, кто ими будет пользоваться по работе, или по службе.
Благо в его случае многое сделал уже покойный государь. Просто сменив новгородских купцов, давно привыкших к сложившемуся мироустройству, на купцов московских. И вот эти "понаехавшие" неожиданно отказались мириться с устоявшимися правилами, и, пользуясь поддержкой государя, принялись устанавливать свои. Да так рьяно, что ливонцы побежали с жалобами в Любек. Ведь самостоятельные плавания русичей по всему Балтийскому морю и даже в далёкий Антверпен, а тем более такое образование, как русско-датская кампания - всё это грозило снести не только их благополучие, но и благополучие многих других циркумбалтийских городов Ганзы. Да, в иной реальности это быстро сошло на нет усилиями любекского магистрата и гданьских каперов, из-за которых датский король был вынужден покинуть собственное королевство, а русские купцы вернуться в западню Финского залива. Однако появившийся в этой вселенной попаданец с грацией носорога ворвался в привычное течение событий, переиграв многое, хоть и не всё. И вот тут оказалось, что мало выиграть войну, порой куда важнее выиграть мир после войны. И это часто куда сложнее. Ведь за прошедшие века мир-экономика циркумбалтийских стран уже сложилась, поделив меж собой права и обязанности, а также роли в торговом балансе. И русичам в нём досталась участь поставщиков сырья, менять которую никто из старых игроков и не думал.
А ведь, к примеру, поставлять пеньку и поставлять канаты из этой пеньки - это ведь совсем не одно и то же! Но русские купцы, осознав необходимость собственного мореплавания, к подобной мысли придти как-то не спешили и, погрузив на свои суда кожу, мёд, лён и коноплю, с радостью повезли всё это за море, получая в обмен куда больше товара и денег, чем если бы торговали на своём берегу. И на все увещевания князя смотрели с большим удивлением. Выгода от их деяний видна? Видна! Так что ещё надобно?
А надобна была Русь промышленная, а не сермяжная. Ибо сидение на сырьевой игле - это не выход, если хочешь бороться за влияние в мире. И раз купцы ещё не дошли до этого, то Андрею в процесс мануфактуризации пришлось впрягаться самому, уже в ходе работ отыскивая соратников и последователей.
Драться приходилось буквально за любой кусок, отчаянно демпингуя и даже физически гнобя конкурентов, лишь бы втиснуться на чужой рынок не с сырьём, которого от них ожидали, а с произведённым русскими ремесленниками товаром. И в этой борьбе для русичей большим подспорьем стали начавшиеся ещё в конце прошлого века громадные изменения в мировой географии, потянувшие за собой и смену привычных торговых центров. Причём многие из них возвышались вовсе не из-за смены привычных торговых путей, а из-за банального процесса обмеления речных русел, отчего пострадали не только русский Новгород и фламандский Брюгге, но и куча других приморских городов. Да, старые игроки и в новых центрах старательно трясли старыми хартиями, требуя соблюдать дарованные им когда-то привилегии, но в том же стремительно поднимавшемся Антверпене терпеть ганзейское засилье, как это было в Брюгге, почему-то никто не желал. А у Ганзы же для силового решения подобного вопроса, как каких-то полвека назад, силёнок уже не хватало ввиду отсутствия былого единства среди городов. Ну а то, что из-за товаров, которые теперь производили, а главное и привозили на фламандские рынки сами русские, в балтийских городах начнётся разорение ремесленников, купцам на бирже было не интересно. Ведь русские товары практически не конкурировали с фламандскими, и их наличие никак не влияло на поставки зерна во фламандские города, которые в последние годы стали снабжаться исключительно балтийской пшеницей.
А ещё за русских сыграло то, что интерес, возникший в Европе к их державе ещё при прошлом государе, хоть и поостыл немного в последнее время, но до конца ещё не прошёл. Так что Андрею нужно было просто правильно воспользоваться сложившимися обстоятельствами. Что он и пытался сделать в меру своих возможностей.
Однако всё вышесказанное было лишь видимой частью айсберга под названием "большая политика попаданца". Но была у него и теневая сторона, которая выкачивала собственные средства князя словно пылесос. Причём расскажи он, на что идут эти деньги, мало бы кто его бы понял даже среди ближайших соратников. Потому как князь, ни много ни мало, собирался вырастить для европейцев настоящих агентов влияния. Вот только из-за того, что на дворе стояли феодальные времена, для таких агентов требовались громкие титулы. И это было весьма недешёвое требование.