Страница 10 из 13
– Покатай меня на лодочке! – воскликнула громко, когда они подошли к берегу, и обхватила его руками за шею.
Максиму не очень хотелось садиться на весла, грести, возить ее, и он помотал головой, сказал, что спина болит.
– Ну пожалуйста, – настаивала жена, – немножко!
Она взяла его под локоть, Максим выдернул руку и случайно задел Алену по лицу. Глаза ее наполнились слезами, она схватилась за щеку и притворно охнула.
– Извини, – тут же раскаялся он, – нечаянно получилось!
– Больно! – всхлипнула Алена. – Ты что руками размахиваешь! Осторожнее надо!
Вместо извинений он подвел ее к пирсу, усадил в лодку, к которой она так стремилась, и спросил, куда везти.
– На тот берег, – ответила Алена, быстро успокоившись, – где домики!
Домики предназначались для компаний, приезжавших порыбачить без ночевки; они стояли темные, но вдоль берега горели разноцветные фонари. Максим привязал лодку к деревянному колышку, они вылезли и пошли посмотреть, что там внутри.
В темноте Алена потянула его к себе, забралась на стол с деревянными скамьями по сторонам, откинулась на спину. Платье соблазнительно задралось, но Максиму стало вдруг неприятно, гадостно. Она была откровенно пьяна, смеялась, запрокидывая голову, подставляла для поцелуя шею. Максим схватил ее за запястья, сдернул на землю.
– Идем на воздух! Сейчас проветришься.
Алена не обиделась, пожала плечами – как хочешь. Они пешком обогнули пруд, вернулись к ресторану. Она стала выпрашивать перед сном еще вина или коктейль, но Максим сказал, уже строго, что с нее хватит. Проводил в коттедж, уложил на кровать, а сам заперся в ванной.
Выйдя, обнаружил, что жены нет; на столе в кухонном уголке остался стакан со следами губной помады, две пустые бутылочки из-под виски и открытая банка кока-колы. «Вот же овца», – выругался про себя, но искать не пошел, плюхнулся на диван и включил телевизор.
Полистал каналы, посмотрел дурацкий полицейский сериал, потом новости. Ленка не возвращалась, Максим начал беспокоиться и отправился все-таки в ресторан.
Она сидела у стойки, кокетничала с барменом. Официанты убирали посуду со столов, складывали скатерти; работал только бар на открытом воздухе, и кроме жены там осталась буквально пара человек. Подойдя ближе, Максим увидел у Ленки в руке зажженную сигарету, которую та быстро выкинула в траву. Он сел на высокий стул рядом, вздохнул.
– Будете что-нибудь? – спросил его бармен. – Закрываемся через пятнадцать минут.
– А дама что пьет? – поглядел Максим на жену. – Мне то же самое.
Бармен понятливо кивнул, налил ему виски-колу, всыпал в стакан пригоршню льда.
– На, – двинул Максим коктейль по стойке в Ленкину сторону, – угощайся! Сигареты с собой?
Она замотала головой, спрятала под локтем черную лаковую сумочку.
– Да не прячь ты их, ради бога! Ты хоть довольна? – он посмотрел на нее: сидит с виноватым видом, таращит накрашенные глаза. Явно не знает, что ответить.
– Ладно, допивай, и пойдем спать.
– Я больше не буду.
Максим не понял сначала, что она имеет в виду, подумал: «Детский сад какой-то». Потом сообразил, что это она отказывается пить его виски, и сам опрокинул стакан чуть ли не одним глотком. Со стуком опустил его на стойку, попросил счет. Они прошли с Ленкой по мощеной дорожке между соснами в коттедж, молча легли в кровать. Услышав, как жена ровно задышала, Максим поднялся на локте, заглянул ей в лицо. Выбрался из-под одеяла, поискал в шкафу ее сумку, достал оттуда зажигалку и сигареты. Примостился на лавке у террасы, выкурил одну, вторую, пока не начало тошнить. Опустил голову, рассматривая траву под ногами в свете неяркого фонаря, прибил комара на колене.
Вернувшись внутрь, прилег на диване, посмотрел в потолок, а потом вскочил и бросился в ванную, едва сдерживая рвотный позыв. Когда разогнулся над раковиной, из зеркала на него посмотрело худое, мрачное, раздраженное лицо. Максим провел по нему ладонью, вгляделся пристальней: одни глаза остались те же, ярко-серые. Но щетина седая, кожа тусклая, как у старика. Скоро ему пятьдесят. Время незаметно пролетит, как все последние годы. Нет уж, на Ленку с ее притворством и враньем по мелочам он его тратить не намерен. На сумасшедших пациенток тем более. Ему нужна свобода, а еще больше – счастье. Максим вытерся чистым полотенцем, швырнул его на пол и вышел из ванной, со щелчком захлопнув за собой дверь.
Глава 4
Через полтора месяца занятий Максим уже начал кое-как изъясняться по-итальянски короткими фразами, мог немного рассказать о себе и задать пару простых вопросов. Мария, преподаватель, его хвалила, говорила, что он схватывает на лету. Артем удивлялся тому, что отчим взялся учить язык, но в целом одобрял.
Когда Ленкин сын вернулся с каникул, то сразу почувствовал, что атмосфера в доме изменилась: они с женой говорили мало и только по делу. Максим уезжал с утра и возвращался затемно; иногда вообще оставался в клинике ночевать. Ленка предпочитала не обращать на это внимания, соглашаясь с объяснением, что на работе слишком много дел или пациенты подобрались тяжелые. Время от времени, пытаясь оживить былую страсть, ластилась к нему под утро, и Максим то поддавался ей, то отстранялся – но ничегошеньки больше не чувствовал.
Артем давно просил собаку – какой угодно породы, лишь бы была. Максим посоветовался с собаководами из коллег, почитал в интернете, и выбрал жесткошерстную таксу. Щенок по кличке Филя появился в доме в конце сентября, как подарок Артему на день рождения. Мальчик обрадовался так, что сердце Максима растаяло, и даже к жене он на некоторое время потеплел. Поменял ей машину, отправил на недельку в Турцию, в дорогой отель. Пока Ленки не было, они с Артемом и Филей жили по-холостяцки, заказывали на дом готовую еду и подолгу гуляли вечерами в поселке.
Перед сном смотрели кино; Филя ложился на диван, что в присутствии хозяйки ему строго запрещалось, и, пригревшись, начинал громко всхрапывать. Ленка вернулась загорелая, веселая. Навезла подарков, всяких уродливых светильников и рахат-лукума. Себе купила в аэропорту дорогие солнечные очки, алкоголь в дьюти-фри. Максим, некогда постановивший спиртного в доме не держать, махнул рукой: пусть живет как хочет. Она завела дружбу с соседкой и по выходным устраивала вечеринки: коктейль и настольные игры. Соседка приходила с мужем, бизнесменом средней руки, он приставал к Максиму с разговорами про инвестиции и депозиты.
Посидев с ними раз-другой, Максим стал придумывать предлоги, чтобы в субботу сбежать из дома; в основном ездил в санаторий, где ремонт подходил к концу и рабочие уже собирали мебель. Он следил, как подключают медицинское оборудование, радовался, что скоро можно будет принимать пациентов.
Торжественное открытие санатория состоялось в октябре; фотограф, приглашенный специально по этому случаю, восторгался контрастом между зелеными можжевельниками и оранжевой листвой кленов в парке. Максим привез туда Артема: посмотреть, где он работает. Ленка ехать отказалась, ей не было интересно. Они походили по аллее, заглянули в кабинет. Дальше, в отделения, ребенка он не повел – нечего ему там делать.
Первые пациенты уже поступили, заняли палаты, но они ложились на реабилитацию, а не на лечение, острых в санаторий не брали. Максиму работалось спокойнее, хоть и случались экстренные ситуации. Как-то под вечер своевольно приняла неположенное лекарство алкоголичка с аллергией, начался отек, пришлось срочно интубировать. Максим справился – хорошо, руки помнили навык.
На следующий день на уроке итальянского, отвечая на вопрос Марии, что интересного произошло с их последней встречи, Максим попытался рассказать про открытие санатория, даже фотографии показал. Юля сидела с ним рядом – она первая заглянула в телефон, восхитилась нарядным новеньким зданием, ландшафтным дизайном, пожелала успехов. Она уже бойко болтала по-итальянски, объясняя это тем, что знает французский, ей легче учить.