Страница 1 из 15

Серебряная река

Чакраборти Шеннон

Шеннон А. Чакраборти

Серебряная река

S. A. Chakraborty

THE RIVER OF SILVER

Published by arrangement with Harper Voyager, an imprint of HarperCollins Publishers

Jacket art by Alan Dingman

Fanzon Publishers

An imprint of Eksmo Publishing House

Перевод Григория Крылова

Моим читателям

Эта книга никогда бы не появилась на свет без вас

Предисловие автора

Хотя это и случилось более десяти лет назад, я до сих пор помню день, когда я впервые поделилась тем, что позднее стало «Латунным городом», с моими друзьями по пишущей группе в Бруклине. Я была новенькой в группе, в писательстве и совсем новенькой в роли человека, сидящего на диване в чужом доме и представляющего работу, в которую была вложена вся моя душа; я делилась той разновидностью рукописи, какой, по моему мнению, должна быть эпическая фэнтези: содержать не менее дюжины сюжетных линий различных персонажей, множество дорог от одного края страны до другого, десятки разных городов, деревень и волшебных панорамных видов. И все это, страница за страницей, основано на подробной предыстории, на мудреных рассказах и исчерпывающих описаниях.

Вы могли бы сказать, что они не согласились со мной.

Определенно, существуют эпические истории в жанре фэнтези, которые требуют исследования такого рода, возражали они, но «Латунный город» рассказывал о путешествии Нари и Али. О молодой женщине, насильно вырванной из всего, что она знала, вынужденной снова и снова перестраивать свою жизнь, но нашедшей в себе силы обрести в этом выживании яростную решимость сражаться за свой народ и свое счастье. О молодом мужчине, который пытается примирить свою веру и свои идеалы справедливости с тем фактом, что город, его любимый город, построен на подавлении, но отказ от подавления будет означать отказ от правил собственной семьи. И хотя мое желание состояло в том, чтобы поместить их в абсолютно реальный мир среди густого созвездия друзей и семьи, любимых и врагов, чтобы у каждого была своя история, свои комплексы, свои планы, я заранее приняла решение, что в центре этой конкретной истории будут Нари и Али, а позднее – Дара.

Но я очень привязана к моим второстепенным персонажам и твердо верю: для того чтобы история росла и дышала, нужно воспользоваться самым естественным способом – написать ее. И потому в ходе работы над трилогией я параллельно провела опросы некоторых анонимных лиц и описала поведение Мунтадира и Джамшида теми словами, что они подсказали мне, увидела, как Зейнаб стала вождем повстанцев и углубилась в юные годы Дары в гораздо более древнем Дэвабаде. Я написала сцены, которые помогли мне лучше понять трилогию даже в тех случаях, когда я брала из нее только одну строку или эмоциональный настрой. Они представляли собой мою собственную разновидность исследовательских записок, но не из тех, которыми я намеревалась поделиться.

Но тут началась пандемия. Не погружаясь слишком глубоко в мое личное восприятие этого кризиса, который еще не закончился, достаточно будет сказать, что в первые несколько месяцев локдауна я не могла написать ни строчки. Мир сгорал в пожаре, моя семья нуждалась во мне, а я при этом должна была творить? В отчаянной попытке в буквальном смысле выдавить из себя хотя бы строку я вдруг поймала себя на том, что возвращаюсь к моим старым описаниям событий в Дэвабаде. Работа над чем-то знакомым и уже отчасти существующим в черновом виде и в любимом и хорошо знакомом мне мире оказалась не такой устрашающей, как начало с чистой страницы нового проекта. Слова стали медленно возвращаться ко мне, и я начала продвигаться вперед, воображая себе жизнь моих героев по завершении «Золотой империи» и человеческих историй задолго до начала «Латунного города».

И вот теперь я делюсь с вами некоторыми из этих историй. Они расположены в хронологическом порядке с коротким предисловием, которое позволит вам уложить их в контекст трилогии. Надеюсь, вам, как и мне, понравится короткое возвращение в Дэвабад, и хочу, чтобы вы знали: я ваш вечный должник за то, что вы решили дать моей книге шанс.

Манижа

Эти события происходят за несколько десятилетий до «Латунного города» и содержат спойлеры к двум первым книгам.

Ее сын был великолепен.

Манижа нащупала одно из крохотных ушек Джамшида, наслаждаясь красотой его идеального личика. Ему всего-то исполнилась неделя, и его темные глаза еще оставались подернутыми огненной дымкой. Его маленькое тело было мягким и теплым, оно лежало в защитном коконе ее рук. Но Манижа, выйдя из палатки, все равно покрепче прижала его к груди. Хотя весна уже наступила, но еще не успела войти в силу, и Зариаспа цеплялась за свои прохладные утра.

Долина перед ней светилась светом восхода, вспышки розового и алого клевера посверкивали каплями росы на фоне высокой травы. Она осторожно перешагивала через разбросанные по земле камни и битый кирпич. Они с Каве разбили свою палатку в развалинах одного из многих заброшенных людьми домов, какими изобиловала эта земля, и уже мало что отличало эти руины от каменистого склона холма, разве что несколько арок и коренастая колонна, украшенная изображениями алмазов. И тем не менее Манижа на ходу спрашивала себя, а каким могло быть это место прежде. Не было ли здесь замка, королевского дворца, по которому ходили другие новоиспеченные родители в ужасе при мыслях о том, что же это за мир, в который они привели ребенка благородных кровей?

Манижа снова посмотрела на сына. Ее Джамшид. Они назвали его королевским именем, позаимствованным давным-давно у людей наряду со множеством других имен – большинство дэвов отрицали, что эти имена заимствованные, но Манижа воспитывалась как Нахид, она знала то, что было запрещено знать остальным представителям ее племени. Имя Джамшид было именем легендарным и королевским. Оптимистическим именем, восходящим к последнему клочку надежды в ее душе.

– Это самое мое любимое место в мире, – тихо сказала она, увидев, как вздрогнули веки Джамшида, сонного малыша, пьяного от молока. Она положила его голову себе на плечо, вдохнула сладкий запах его шейки. – У тебя здесь будет столько приключений. Твой папа купит тебе пони и научит тебя ездить, и ты сможешь исследовать землю, сколько твоей душе угодно. Я хочу, чтобы ты этим занялся, мой дорогой сын, – прошептала она. – Я хочу, чтобы ты исследовал, мечтал и потерялся в каком-нибудь месте, где тебя никто не смог бы найти. Где никто не смог бы запереть тебя в клетку.

Чтобы Гассан не смог дотянуться до тебя. Чтобы он никогда-никогда не узнал о твоем существовании.

И если она в чем и была уверена, так это в одном: Гассан никогда не узнает о существовании Джамшида. При одной только мысли о том, что он может узнать, ей становилось дурно от страха, а она принадлежала к тем женщинам, которых нелегко напугать. Гассан убьет Каве, она в этом не сомневалась, рано или поздно убьет самым изощренным способом, какой сможет изобрести. Он накажет Рустама, уничтожит то, что осталось от сломленного духа ее брата.

А Джамшид… ее разум не позволял ей размышлять над тем, как Гассан использовал бы ее сына. Если бы Джамшиду повезло, Гассан удовольствовался бы тем, что заставил бы его жить в страхе, в каком жила она с Рустамом: заточил бы где-нибудь в дворцовом лазарете и каждый день напоминал ему, что если бы не полезная кровь Нахид, то вся их семейка давным-давно была бы уничтожена.