Страница 2 из 10
— Не ходи без меня на охоту, — тихо проговорила хриплым голосом могучая дева.
Зверь больше не откроет глаза — он отправится в небесные охотничьи угодья, которые сегодня переполнились после поражения Орды. Там примут волка, но не всадницу. А её будущее покрыто непроглядным туманом отчаяния. Кто она теперь? Воин без армии, охотница без вождя, наездница без зверя. Но она вынуждена жить дальше.
Пустошь
Прошло пятнадцать лет. Неумолимая, испепеляющая жара — вечная погода Новой Эры. Земли непригодны для пахоты. Между зелёными островками — огромные пустыни, кишащие бандитами, дикарями и опасным зверьём. Даже пустыней эту землю назвать сложно. Серая мёртвая земля и глина. Новый Мир — так называли материк, где обитают люди, о которых идёт рассказ.
Вавилоняне называли его — Святым Миром — Кдош Оламом.
Ад пожирал влагу. По этой неприветливой стране, словно призрак, шла женщина. Её выделяла короткая стрижка. С виду ей было не более сорока лет, хотя на лице, в грустных глазах, был отпечаток тяжёлого бремени. Первые морщины выдавали тоску и безразличие к самой жизни. Борьба с прошлым терзала её душу. Правильные заострённые черты лица, рост, лёгкая смуглость кожи выдавали в ней чистокровного представителя ордынского каганата. Национальность ей ничем не скрыть. Одежда её проста, но в то же время выдающая её племенную принадлежность: сапоги, штаны и пончо. Последний элемент принадлежал национальному костюму другого народа — родственного Орде народа танов.
Она и не скрывала национальности. Татуировки в виде следов лап на ладонях не прятала. Других тату не было. За крепкими плечами висел меч дадао с широким лезвием — уникальный меч из чёрной стали. Вид этого оружия сильно отличался от другого оружия ближнего боя размерами и формой. К поясу крепился ланигатский кинжал, тут же висел пустой колчан для стрел, но лука при ней не было. За спиной — походный мешок со скромными пожитками аскетичной путешественницы, а также небольшой барабан джембе.
Неллитаф — так её назвали родители, но часто имя сокращали до простого Нелли. Она пересекала неприветливые земли. Извилистая дорога пролегала между безжизненными холмами и скалами, соединяя страны бывшего Альянса. Все дороги из Пипта в Вавилон стали более опасными, чем когда-либо. Дальний Путь не являлся исключением. Ей приходилось обходить торговые дороги, чтобы избежать встреч с вавилонскими отрядами.
Охотница вышла две недели назад из Пипта и прошла четверть пути по направлению к Вавилону. Дорога то и дело огибала огромные кратеры. Старый Мир канул в небытие многие столетия назад, но остатки былого величия до сих пор будоражат сознание людей. В Пустошах часто встречаются древние мёртвые города старой эпохи, здания невероятно гигантских размеров, лежащие в руинах, — могучие и заброшенные.
В этих домах никто не жил. Та культура проклята, она исчезла с лица земли. Новые города строили далеко от подобных мест. Старинные строения несли в себе множество опасностей не только своей ветхостью — там обитали призраки, болезни и зло. Кто знает, что послужило падением столь великой цивилизации? Не само ли её безграничное величие?..
Ордынка мало что знала о прошлом. Её дикий народ не утруждал себя поиском знаний о чуждых ему историях других народов.
Посреди пыльной дороги Неллитаф остановилась. Воительница заметила за камнями отличное место для ночлега. Она заслужила отдых. Одиноким путникам нужно быть осторожней, поэтому она тщательно осмотрела местность, достала подстилку и одеяло. Она понимала, что играть на барабане небезопасно, хотя ей очень хотелось скрасить ночь музыкой.
Вблизи не только не было никакой дичи — не было даже кореньев. Желудок так и оставался пустым, а настроение пасмурным. Впрочем, оно в последнее время практически никогда не менялось.
Собачий холод продолжал усиливаться после заката. Луны не было, и воительница смотрела на звёзды. Она отдалась воспоминаниям молодости, когда вольно скакала по степям и пустыням на ездовом волке… Звёзды холодно поблескивали на тёмном полотне. Нелли ничего не оставалось, кроме как безропотно смириться с ночным холодом — дров все равно нигде не найти, поэтому приходилось просто терпеть.
Пятнадцать лет воительница бродит по земле. Выживание, а не жизнь. Она достала меч из ножен, провела пальцем по лезвию.
— Это так жестоко, — сказала она самой себе. — Я устала постоянно скрываться и бороться. Я хочу увидеть своё племя. Прости меня, отец, не злись на меня, мать. Я — грешница.
После долгих дум она уснула. Во сне тоже нет покоя — кошмары терзали её душу…
Проснулась охотница с рассветом. Холод начинал уступать дневной жестокой жаре. Настал час молитвы:
«Оу, Валрана Алзара — Моаграна у Акелла Ордха
Отха, каслу мирву чирв
У ланра шакан у моэрда.
Бактал Аль эдах ард боэвка алзару»
Что в переводе значит:
«О, Великий Волк — Владыка и Бог Орды!
Дух, который переодевается в новую плоть,
Да не оскудеет сила твоя на посмешище врагам!
Не давай псам попирать волков!»
Припасы у женщины кончились. Если она не найдёт возможности их пополнить, то скоро накормит стервятников.
Неллитаф замела следы ночлега, упаковала свои скудные пожитки и снарядилась в долгий путь. Организм её был на грани истощения. Уже больше недели она сильно экономила, но этого оказалось недостаточно — последний раз она ела позавчера.
Женщина услышала чей-то крик. Высокий холм скрывал от её взора сцену страшных действий. Инстинкт заставил пригнуться. Она спрыгнула с дороги с стиремительно ползком добралась к вершине холма и стала наблюдать из-за груды валунов. Перед ней, метрах в двухстах от её точки обзора, происходила жуткая картина: племя падальщиков напало на беззащитных жертв. Жестокий сброд разбойников, занявших бывшие земли Орды, оскверняя святые степи везде, где появлялись. Всадники на ядовитых варанах. Мерзавцы и люди без чести.
На глазах Нелли разворачивалась драма: семья беженцев из Пипта пытаясь покинуть погибающую родину угодила прямо в ловушку. Восемь всадников, одетых в кожу рептилий, забавлялись с беззащитными крестьянами. У несчастных не было шанса на спасение. Мужчина изо всех сил отбивался котелком, даже пару раз ударил варана по голове. Рептилия облизнулась и откусила бедняге голову. Кровь залила всё кругом, а всадники хохотали во всё горло. Для них это была игра. Старик умоляя пощадить ребёнка, упал на колени, но всё было тщетно. Ближайший варан затоптал его. Разбойник схватил девочку лет тринадцати и закинул на спину питомцу. Две женщины, бросив сумки, хотели убежать, но их догнали и связали. После короткой стычки падальщики спешились и стали разбирать добытые вещи. Они считали их своей собственностью. Разбойники по-детски рассматривали инструменты, утварь и прочие предметы, меряли одежду.
— Пародия на охоту, — фыркнула Неллитаф.
Воительница помнила, как охотилась на падальщиков. Раньше она никогда не прошла бы мимо них, но не сейчас. Охотница не стала ждать, пока её найдут. Восемь варанов и столько же всадников — слишком велик риск. Она уже не спасёт этих людей. Времени не так много, чтобы обойти место кровавого побоища. Воительница, не мешкая, отступила. Не в первый раз она избегает битвы. С тех пор, как потеряла своего волка, охотница часто проходила мимо сражений. Раньше она была другой.
Через несколько дней над Нелли стали кружить три стервятника. Они желали полакомиться падалью. Женщина понимала, что находится на грани, и птицы это чувствовали. Её ноги заплетались, она шла всё более неуверенно, спотыкаясь, часто падала и с трудом поднималась. Невыносимая жара медленно добивала её. Во рту пересохло. Желудок забыл, что такое еда, силы покидали путешественницу. Дичи в этих местах не сыщешь. Да и сил охотиться уже нет. Ни травинки, ни насекомого. В глазах темнело. Она желала смерти.
Неллитаф упала лицом в пыль. Её дыхание было тяжёлым и прерывистым. Губы потрескались. Глаза под тяжестью век закрылись. Она была близка к гибели. Стервятники кружили над ней всё ниже и ниже. Приземлившись у её ног, вытянув свои шеи, поглядывали по сторонам. Первый клюнул в сапог, другой толкнул в ногу, а последний набрался храбрости и подошёл совсем близко. Он хотел клюнуть её в лицо. Именно эта затея стала его роковой ошибкой. Нелли схватила стервятника и свернула ему шею. С диким хохотом поднялась с земли и прогнала остальных перепуганных птиц, показав, что она охотник, а не добыча.