Страница 10 из 78
— Брат, может в баньку? Расскажешь наконец, что в Америке было, — предложил Олег.
— А, давай! — улыбнулся я, и мы отправились в баню.
Была в общественных банях некая магия. Они пользовались популярностью местных жителей, и даже поместное дворянство не пренебрегали ими. Мы поехали в отреставрированную Петровскую баньку, славящуюся особой атмосферой. В купальнях Петровской стояли вычурные статуи, потолок украшали красочные фрески. Бойкие подручные подавали еду и выпивку для всех гостей заведения.
Для обычных горожан цена за вход составляла пятнадцать рублей, с аристократов брали шестьдесят. Вот такая ирония. Ну и, конечно же, маргиналам всякого рода вход сюда был заказан.
Мы мчались по опустевшему городу с ветерком. Адский пес Стивен, внешне ничем не выдавал свое адское происхождение. Обычная вертлявая собака. Высунул пасть в окно, хватал воздух и по-щенячьи восторгался:
— У-ух, мать моя дьяволица! Э-ге-гей! Ну как же круто! Как мне здесь нравится!
— Чего вылупились, человеческое отродье? Говорящего пса не видели? — кричал он немногочисленным прохожим.
Пришлось пнуть его по заду, чтобы он знал свое место и не лаял на прохожих понапрасну, расист хренов.
— Я тебе говорил на людях вести себя тихо!
— Прости, хозяин! Эмоции. В аду сам знаешь, какая тоска. Ты же поэтому сюда сбежал? Чтобы веселиться?
Я проигнорировал вопрос. Спросил другое:
— И надолго ты сюда? Когда уже оставишь меня?
— А зачем? — искренне удивился пес. — Мне тут хорошо. Я ведь пригожусь тебе.
— И чем же ты можешь пригодиться?
— Буду мерзких кошаков от тебя отгонять.
Очередная порция табачного дыма пошла не тем путем и я закашлялся.
— Ты сам посуди, хозяин — Стив удобно уселся напротив и стал загибать свои собачьи пальцы. — Глисты, блохи, конъюнктивит, одержимость «погаными» и вдобавок ко всему мерзкий вид.
С трудом загнул пятый палец-отросток, что торчал уродским рудиментом сверху.
Валентиныч все это время посматривал в салон через зеркало. Даже штору забыл опустить или просто не захотел. Все косился на Стивена, но уже без ужаса. Просто праздный интерес.
— А что ты ешь? — наконец не выдержал он.
— Печень люблю, сердце, но только выжатое от крови, жареные задницы грешников, ммм, — просто объедение!
Перечисляя «деликатесы», поминутно облизывался. Олег же попросил остановиться посреди улицы. Открыл дверь, вывернул содержимое желудка, и мы поехали дальше.
— У Голицына что-то хватанул со стола. Похоже оленина была не свежая.
— Ну-ну, так всем и говори.
— А конфеты ешь? — снова спросил дедок.
— Отравить меня хочешь, старый мешок с костями?
Валентиныч бросил карамельку в салон.
— На вот, попробуй, несчастная ты собака.
Стив обнюхал ее, неуверенно лизнул, потом еще раз и заглотил мгновенно.
— Ммм, вкусно! Точно остаюсь!
— Ну, Валенти-и-иныч! Что за подставы-то?
Дед самодовольно хмыкнул и бросил еще одну.