Страница 40 из 90
Стол, усеянный инструментами и чернилами, постепенно пустел. Кто как реагировал на болезненные ощущения. Особо заботливо выглядел Апро, державший Катарину за руку. А слезинки и шмыганье носом у Пеле по-своему рвали душу.
— Ох, видела бы меня матушка! Ф-ф, — терпела Ильзи. Рисунок постепенно выводился на ее плече. Придерживая одной рукой спущенное платье на груди, полувеликанша задумалась.
— Почему я помог тебе тогда? — поправил я монокль, угадав её незаданный вопрос.
— Я ведь… никто, — тихонько кивнула она.
Окунаю иглу в чернила.
— Ты была первой, с кем я смог нормально пообщаться, — вернулся я к работе. — Каким бы ты ни был могучим существом, все это теряет смысл, — улыбка, — когда не с кем поговорить.
— Вам было… ф! — прикусила она губу, — одиноко?
На мгновение я остановился.
— Кто знает. — Без комментариев. — И, — улыбаюсь ярче, — брось, разве мог я оставить такую прелесть в беде?
Щеки великанши покраснели.
Под закат, последней, ко мне на прием пришла Мира. Пальцы, как и спина, ныли, но дело должно было быть закончено.
— Прошу, — пригласил я ее на диван.
Принцесса прошла, присела. На несколько секунд я отвернулся за новыми инструментами. Слышалось шуршание одежды.
— Госпожа, где бы вы хотели… — повернулся я. Застыл, монокль упал вниз. —…рисуночек?
— Здесь, — прислонила Мира ладонь к центру груди. А форма, как и белье, отсутствовала. Обнаженная девушка чуть смущалась, еле слышно дышала.
— Ну и как, — подошел я к ней, — мне работать?
Сколько бы раз я ни наслаждался пышностью её форм, смертному все мало.
— Вы же профессионал, — подначивала Мира, хитро улыбаясь.
— Хм.
По нраву мне эта забава.
Последняя татуировка прошла в особой напряженности, и под «напряженностью» я имею в виду все виды напряженности, какие можно вложить в это слово. Боль от иглы перемешивалась с нежным прикосновением моих рук. Еще один вид извращенного удовольствия. Но, вместе с тем, Мира так и не поинтересовалась… почему в моем теле копится сила. Огромный поток силы переполнял меня до краев. И в любой момент был готов вырваться наружу. Она не спросила.
Потому что все поняла.
Это моя забота о подопечных. Если Беатриси разгадала, как работают татуировки, то есть вероятность, что она сможет их обойти. Значит, Дом Тени должен быть готов к ментальной атаке. Он должен научиться бороться с этим, преодолеть это.
Когда я закончил работу, Мира грустно улыбнулась и, прежде чем подняться на второй этаж…
— Я всегда буду любить тебя.
Делаю вдох. Выдох.
Через оборот часов я вышел наружу, встал прямо перед поместьем. Атака на разум может быть неожиданной, внезапной. Тот, на кого наслали дурман, должен быстро определить, что ложь, а что правда. Пускай они ненавидят меня, пускай перестанут доверять. И снова прозвучит: «Ты подонок!».
Я сделаю то, что должно.
Пронзающий покинул ножны. Я сконцентрировался. Рога и крылья запылали, озарив полумрак дворика фиолетовым.
— А-а-а! — прорычал я, вонзив оружие в землю. Темные побеги побежали вокруг, проникая в засыпающую колыбель Тени. От такого маневра у меня кровь пошла носом. Но, сжимая зубы… — Клетка, — закрыл я глаза, — Боли.