Страница 48 из 79
— Какая статуя⁈ Какой пес⁈ Что, больше ничего ценного не добыл? — непонятно от чего нервничает Бартоломью.
— Обижаете, ваше Высочество. Но двадцать пять тысяч рабов я уже продал, по сотне золотых,… особо ценных людишек себе оставил! Блин! Вот голова моя пустая. Вы, наверное, про коней породы «Карбет», их я тоже продал, семь тысяч по полторы сотни золотом, но тысяча осталась. Что ещё? Вино ценное и дорогое? Так это моя личная добыча, продукты питания же, — задумался я.
— Карбет? Это же для конной гвардии лучший конь, — тихо ахнул за спиной кто-то.
— Вот это у них добыча, — восхищённо шепнул ещё кто-то.
— А кому ты продал всё это? — вкрадчиво спрашивает старик.
— Когтю или ногтю, я уж забыл, Теократии. Дедок, Владлен Вивик зовут, так он представился. Хотел его выпороть сначала, хорошо, что не успел. Так вот тот всё и выкупил награбленное. Мол, не хочет столицу провинции без людей оставлять и коней ему жалко, а армия Теократии не успевает на перехват. Может, набрехал, сука старая. Я подстраховался, полк поставил на развилку дорог. Но золото уже получено, и плывет обратно к нашему побережью, — бормочу я.
— «Основа Теократии» — кровавый Вивик, жив? Теперь он «Коготь Теократии», и становится понятно, откуда в этом захолустье «алтарь боли». И как же он тебе отдал-то его? — чуть не кричит Бартоломью.
— Так армия не успевает отбить, а на побережье у меня эскадра искателей, куда ему деваться? — ещё раз поясняю я. — А что за «алтарь боли»? Корыто такое деревянное для принесения жертв? Ну, выковорил его из стены, валяется в порту. Шар там ещё такой прикольный ажурный из металла и греется сильно, аж каменная стена в храме раскалилась.
— Да, я про неё, не мог он тебе её отдать, этих алтарей всего пять было у Теократии, один из них император захватил лет двести назад, и вот если этот увезём, то у них всего три останется! — аж заёрзал принц, забыв о еде. — Я забираю его у тебя в счёт доли с добычи императора.
— Не выйдет, добыча ещё не подсчитана, и, может, я это корыто заберу в счёт своей доли, имею право, — наливаю себе в фужер ещё неплохого винишка.
— И что, если император у тебя попросит, то не отдашь? — прищурился принц.
— Что значит «отдашь»? Вот оценит он его, тогда я буду решать. Добыча-то общая, моя тут всего половина, — смотрю на хитрого деда с возмущением.
— Половина! Жуть! Вот разбогатеет паренёк, — опять слышу голосок за спиной.
— А алтарь я нашёл уже после того, как мы с Вивиком договорились, он может и не знает ещё, что мы его утащили, — добавляю важную деталь я.
— Твоё счастье если не знает, потому что, если узнает, бежать придётся быстро, никакие договорённости не спасут, — размышляет вслух Бартоломью. — Так, полк, говоришь, у тебя в заслоне, я беру его под свою команду…
— Ваше высочество, не можете вы полк забрать, у вас какое место в списке наследования, а у сыновей принца Одрила? Они выше вас. А полк мне лично дал принц Одрил, нет у вас прав забирать его, а его сыновья — принцы Дава и Флетчер, мои друзья, дали свою церемониальную роту, — устало говорю я. — Гато, Баркли, подтвердите.
— Подтверждаю, — сказали мои починенные.
— А вам, герцог Монран, принц Одрил лично голову отрубит за хамство по отношению к его другу, и другу его сыновей, графу Кнышу — добавил Баркли.
Вот тебе и трус!
— Гарод, хорошо, я понял и принял твою позицию, но сейчас важно ДРАПАТЬ! Как только кровавый Вивик узнает об ограблении, они сразу рванут в порт! — подумав, сказал Бартоломью. — Я забираю всё, что ты награбил, прямо сейчас, а на том берегу разберёмся.
— Это меня устроит, — соглашаюсь я, — но думаю, не успеет его армия нас догнать, там четыре дня пути для неё, — напоминаю я.
— Дадут эликсиры всем, скорость удвоится, — морщится принц. — Такой куш, такой куш!