Страница 44 из 145
Первый уже закончил лекцию и отвечал на вопросы…
А Второй, беззаботно напевая какой-то мотивчик, остановился у просторной витрины и не без интереса стал рассматривать отражавшихся в зеркальных стеклах витрины торопливых москвичек.
Первый взглянул на часы и, ахнув, заспешил на заседание секции рыболюбов, где вот-вот должен был начаться доклад профессора Астраханского…
А Второй вошел в кафе «Романтика» и, усевшись за угловым столиком, попросил коньяку…
Первый с неослабевающим интересом слушал сообщение известного любителя-рыбознатца профессора Астраханского о перспективах культурного обмена комнатными рыбками передовыми аквариумистами Чили…
А Второй отхлебнул коньяк и увидел, что к его столику приближается известный рыбознатец профессор Астраханский. Счелкунов инстинктивно попытался спрятаться за газету: ведь сейчас ему полагалось находиться не в кафе. а на докладе профессора. Но Астраханский, как-то странно улыбаясь, сел рядом и сказал:
— Ну вот и вы. Здравствуйте. Очень, очень приятно!
— Понимаете, — хотел было извиниться Счелкунов, — я совершенно забыл…
— Ах, оставьте, оставьте! — похлопал его по плечу Астраханский. — Ничего вы не забыли, просто вы — Второй. Так ведь? И я Второй. А Первый мой делает сейчас доклад, и ваш Первый моего Первого слушает.
И. представив себе эту хорошо знакомую картину, они весело расхохотались.
— Вы, я вижу, совсем новичок! — смеялся, поглаживая могучую лысину, профессор. — Вы только сегодня на первый-второй рассчитались. А я уж не помню, когда был не таким, как теперь… Однако попрошу вас за наш стол. Не смущайтесь, там все свои — вторые.
И Астраханский подвел его к большому столу, за которым сидели давно известные Счелкунову по рыбной комиссии лица… За столом, хранившим многочисленные следы бесшабашного мужского междусобойчика, были и знаменитый автор народных поговорок Лошаков, и тихий, робкий укротитель тигров Будимир Кошкин, и хорошо воспитанный диктор телевидения, так неподражаемо читающий сводки погоды, — Баритонов, и другие рыбные активисты.
— Прошу любить и жаловать — Счелкунов-Второй! — представил его Астраханский, и рыболюбы приветственно зашумели, загомонили, задвигали стульями и потребовали. чтобы вновь прибывший немедленно выпил штрафной, что С чел ку нов и проделал.
Счелкунов никогда не подозревал, что его коллеги по борьбе за внедрение комнатного рыбоводства такие веселые люди. Ах, как они веселились! Как тонко и метко, с какой иронией рассуждали они о своем рыбном комитете и международных рыбоконгрессах, о европейских посиделках и панамериканских сабантуях.
А потом ехидный старичок Лошаков (Второй знатного фольклориста и неутомимого пропагандиста шарообразных аквариумов) показал, как его Первый вынашивает в тиши кабинета новейшие народные поговорки типа: «комбайн что трактор — положительный фактор» или «нет механизации без электрификации». И все так смеялись, что заказали еще по порции цыпленка табака.
А потом и сам Счелкунов, расхрабрившись, пересказал новый роман своего Первого «Великий нерест». И это было гак смешно, что пришлось взять еще пару бутылок болгарского коньяка «Плиска».
— Я предлагаю. — четко, с профессиональной торжественностью произнес диктор телевидения Баритонов, — к предлагаю выпить за наших кормильцев и поильцев — первых!
И все выпили. А Счелкунов. счастливо улыбаясь, думал: «О господи, до чего же мне хорошо с ними! Какие мы умные! Какие мы остроумные! Как мы все понимаем!»
Из кафе вышли поздно. И. не желая расставаться, вместе пошли вниз по улице, все еще хохоча и щедро сыпя остротами на уровне мирового стандарта.
…День у меня сегодня был трудный: с утра — работа над романом, затем лекция, затем заседание рыбного комитета… Доклад профессора Астраханского был, разумеется, интересным, но несколько затянутым. Однако после заседания мы, возвращаясь домой, еще долго говорили с профессором о преимуществе прямоугольных аквариумов по сравнению с шаровидными. А на противоположной стороне улицы параллельно нам двигалась какая-то подозрительная шумная компания и все время совершенно по-идиотски гоготала.
Я часто думаю: когда, когда же. наконец, мы научимся прилично вести себя на улице?!
МАВР
Виктор Микрофанов чувствовал себя самым счастливым человеком, когда ему удавалось узнать какую-нибудь новость хотя бы на полчаса раньше, чем эту новость узнавали другие.
И если бы его спросили, каким он хочет быть: талантливым, красивым, удачливым, — он бы не задумываясь ответил: «Информированным».
И в тот день, когда инженер-экономист Микрофанов стал обладателем уникальных часов, принесших ему большую популярность и еще большие неприятности, — в тот день никто не предполагал, что все кончится приказом за номером 2508/70…
Виктор сидел за своим рабочим столом и никак не мог наглядеться на свои новые часы. А часы и вправду были очень красивыми и кроме времени точно показывали день, число, месяц, погоду и сколько дней осталось до зарплаты. И уже в сотый раз за утро Микрофанов отворачивал рукав пиджака и, взглянув на циферблат, убеждался, что сегодня среда, 15 июля, сейчас 10 часов 12 минут, погода ясная, а до зарплаты далеко.
Что говорить, часы были замечательные, и купил он их вчера в комиссионном магазине буквально задаром. Продавец, объяснил, что часы оценены так дешево только потому, что они выпущены никому не известной фирмой «Мавр». А если бы на их циферблате было написано не «Мавр», а «Омега» или «Третий часовой завод имени Павла Буре», то стоили бы они значительно дороже. И так как Микрофанов принадлежал к той категории людей, которые покупают не то, что им действительно нужно, а то, что дешево стоит, — он, не раздумывая, заплатил 10 рублей и иступил во владение часами неизвестной фирмы «Мавр».
И теперь он то и дело подносил часы к уху и с удовольствием слушал чистое, частое тиканье.
«Хороши маврики, — думал он, — хороши! А любопытно. в какое время меняется на циферблате название дня? Наверное, ровно в 12 ночи. Не скоро. А что. если это проверить сейчас?»
И, сняв часы, Виктор стал медленно переводить стрелки вперед.
И действительно, ровно в 12 часы стали показывать, что сегодня уже 16 июня, четверг, до зарплаты по-прежнему далеко, а погода… в том окошечке на циферблате, где прежде было слово «ясно», теперь появилось слово «дождь». Инженер-экономист удивился: почему именно дождь? Откуда часы могли знать, какая погода будет в ночь со среды на четверг?
Но тут Микрофанов случайно взглянул в окно и от неожиданности так вздрогнул, что чуть не выронил свои удивительные часы. За окном, где еще три минуты назад светило солнце, теперь стояла ночь, и проливной дождь шумно барабанил по стеклу. В комнате, в которой только что скрежетали арифмометры, трещала пишущая машинки и громко переговаривались сослуживцы, теперь было пусто и большие часы на стене показывали ноль часов пить минут, то есть точно то время, какое сейчас было на часах Микрофанова.
Виктор неизвестно зачем передвинул стрелки «Мавров» еще на полчаса вперед, и стенные часы тоже стали показывать тридцать пять минут первого.
Тогда Микрофанов начал торопливо крутить стрелки своих часов в обратном направлении, и сразу исчез, не оставив никаких следов, дождь, ночь сменил вечер, на смену которому тут же пришел день, и засияло стремительно взошедшее с запада солнце.
Сослуживцы, наяривая на арифмометрах, сидели за своими столами, часы фирмы «Мавр» утверждали, что сегодня опять среда, 15 июня, а приятель Виктора — Борис Фрявольский сообщил: «Тут, когда ты выходил, тебе звонила особа противоположного пола».
Все снова было будничным и обычным.
Но не зря Микрофанов во всех анкетах в графе «образование» со сдержанной гордостью писал: «Высшее». Он действительно был образованным человеком и поэтому сразу понял, что судьба через посредство комиссионного магазина вручила ему необычнейший аппарат, в существование которого он раньше ни за что не поверил бы.