Страница 7 из 33
– Подожди, я с тобой. Заодно на обратном пути в магазин заедем, кое-что из продуктов нужно купить, а то завтра дежурство, не до этого будет, – выходя из комнаты, скороговоркой произнесла Ирина Витальевна.
Сердце Глеба Сергеевича подпрыгнуло к горлу, а затем обрушилось вниз, пытаясь увлечь за собой весь его уже немолодой организм.
«Вот значит, как случаются инфаркты!», – с невеселым сарказмом подумал он.
Собрав всю свою закаленную долгой воинской службой волю в кулак, Глеб Сергеевич сделал вид, что в этот момент что-то его очень заинтересовало в заоконном пейзаже. Сам же, повернувшись к жене спиной, пытался скрыть от нее проявившуюся на лице растерянно-испуганную гримасу. Постояв немного у окна и обретя, наконец, контроль над лицевыми мышцами, он предстал перед супругой с ловко натянутой на лицо маской равнодушного спокойствия.
– Не торопись, Ир. Я сейчас быстро смотаюсь, помогу ребятам, а потом мы с тобой вдвоем спокойно опустошим любой супермаркет по твоему желанию.
Ирина Витальевна, привыкшая всегда полагаться на здравую рассудительность мужа, с легкостью с ним согласилась.
…Глеб Сергеевич подошел к припаркованному возле подъезда семейному «Вольво» и остановился, в задумчивости засмотревшись на свое отражение в тонированном стекле автомобиля. В этот миг он ощутил себя беспомощным стариком, который безуспешно пытается бороться, но сам прекрасно понимает, что не в силах предотвратить результатов разрушительной деятельности наступающего по всем фронтам артрита.
Ирина Витальевна одернула занавеску и, сосредоточенно глядя в пол, отошла от окна. Никогда она еще не видела своего красавца мужа-офицера всегда имевшего военную выправку и гордую осанку, в такой странной позе.
Ссутулившийся и как-то враз постаревший Глеб Сергеевич невидящим взглядом уставился на свою машину, словно ее местонахождение здесь стало для него неприятным сюрпризом. Затем, неуверенными шагами обойдя автомобиль, сел на место водителя, где просидел еще около трех минут, не заводя двигателя. Наконец машина завелась, тронулась и медленно выехала со двора.
Легкая тень тревожного непонимания на мгновение омрачила красивое еще лицо Ирины Витальевны…
***
Юрий увидел отца, неуверенно входящего в коридор второго этажа отдела милиции, где он сам по-прежнему сидел на стуле напротив знакомого уже кабинета.
За время ожидания в злополучный кабинет завели и вывели оттуда еще несколько человек, один из которых был почему-то в наручниках. Последним, заведенным в «чистилище» и до сих пор остававшимся там, был Толян. Проходя мимо Юры, он состроил определенную гримасу, опустив вниз уголки рта и выпятив при этом нижнюю губу, одновременно подмигивая левым глазом, дескать: «Вот как бывает! Но ничего, братишка, мы еще подергаемся!» Но «дергаться» Юрке уже определенно расхотелось.
Глеб Сергеевич медленно шел по коридору, подслеповато прищурившись, разглядывая номера на дверях кабинетов. Внизу, видимо, сообщили, где сегодня принимает Мюллер.
Юра отметил про себя, что выглядит сегодня отец, мягко сказать, неважно. Лицо имело сероватый оттенок, движения неуверенные. Он сейчас походил на старика в больничном отделении интенсивной терапии, вышедшим в туалет и забывшим, где расположена его палата. Если бы Юрий не одернул его за рукав куртки, Глеб Сергеевич, наверное, мог бы дойти до противоположного конца коридора.
Отец удивленно посмотрел на сына, словно не ожидал увидеть его спокойно сидящем на стуле без наручников и охраны, и просто спросил:
– Куда?
– Туда, – так же односложно ответил Юра, указав пальцем на дверь, напротив.
Интеллигентно постучав и произнеся свое неизменное «разрешите» Глеб Сергеевич скрылся за дверью кабинета, где пробыл примерно пятнадцать минут, вероятно, выслушав лекцию блюстителей правопорядка о надлежащем воспитании великовозрастных балбесов, одним из которых, естественно, являлся Юрка…
Цвет лица Глеба Сергеевича, вышедшего в коридор, теперь имел странную камуфляжную окраску. Только цветовая гамма сильно отличалась от общепринятой в Вооруженных Силах. На серо-зеленом фоне ярко пылали синевато-баклажанные пятна, имевшие неровные очертания и просматриваемые даже под корнями волос. Угрюмо посмотрев на сына, он коротко прошипел:
– Пошли.
Резко развернувшись на каблуках, быстрым широким шагом, означавшим, что утраченная ранее уверенность в себе вернулась к своему правообладателю, Глеб Сергеевич направился к выходу. Юрка плелся следом за отцом в предвкушении наиприятнейшего вечера в кругу семьи. В машине по дороге домой не было произнесено ни слова.
Стоит ли описывать все то, что любящие родители высказали своему непутевому сыну, который, сидя на кухне, как побитая собака, молча со всем соглашался, кивал и нарочито обреченно вздыхал.
В конце концов, уставший от нравоучений глава семейства подвел итог. Тоном, не терпящим никаких возражений, он произнес приговор:
– Все, друг ситный, отгулялся, ко мне пойдешь работать!
– Хорошо, – моментально согласился Юрка и, перефразируя Остапа Бендера, с легкой ухмылкой добавил, – мафиози из меня не получилось, придется переквалифицироваться в сторожа.
Торопиться с трудоустройством, однако, он решил не спеша. Наипервейшим его желанием было как можно быстрее утопить свою «тугу-печаль» в вине, а лучше в виски. И совершить это небогоугодное дело не позднее нынешнего вечера под предлогом: «Пойду пройдусь!».
Глава 3 Знакомство
Всю неделю, начиная с вечера того злополучного понедельника, когда его чуть не пригласила покачаться на своих весах бездушная Фемида4, Юрка с завидной самоотверженностью напрягал печень в различных питейных заведениях района и за его пределами, каждый день обещая родителям, что завтра он непременно остановиться. К слову, решился же он бросить курить и вот уже пятый день не притрагивается к сигаретам. Этот мужественный, на его взгляд, поступок подтверждал наличие у него силы воли, а значит, и с горячительным в итоге проблем не будет.
В пятницу, когда измученный «нарзаном» организм стал в ультимативной форме предупреждать своего патрона о возможности преждевременной утилизации одного из жизненно важных органов, Юрий решил ослабить натиск и обойтись сегодня только пивом.
Местом утоления жажды был избран кабачок с претензией на клуб и романтическим названием «Швайн» расположенный в подвале старого двухэтажного строения красного кирпича в Лефортовском переулке. Примечательно, что на втором этаже здания находился опорный пункт милиции, где участковые инспектора в определенные часы принимали страждущих участия в их нелегкой судьбе всемогущей длани Его Величества Закона.
Над входной дверью красовалась импровизированная металлическая конструкция, исполняющая функцию навеса, но выполненная в виде балкончика, на котором в кресле-качалке в вольготной позе развалился жирный хряк с трубкой во рту и франтоватом котелке на голове, явно маловатым по размеру и смешно торчащим между ушами. Одну руку свин небрежно закинул за спинку кресла, в другой держал то ли чашку, то ли стакан.
Описанная «свинская» композиция, безусловно, задумывалась для привлечения внимания неотесанного московского населения с целью приобщения его к настоящим ценностям «арийской» культуры.
Скромная табличка, оповещающая о наличии в этом «свинарнике» представителей правоохранительных органов, притулилась на стене на уровне балкончика немецкого кабана и довольно мирно с ним соседствовала.
Проходя мимо, можно было себе представить, что прием населения милицией ведется в теплой дружеской обстановке, прямо у барной стойки за кружечкой баварского, в связи с чем заявители должны, наверное, быть довольны при любом результате работы по их прошениям.
Нельзя не отметить, что здание имело только один вход, вследствие чего любители тушеной квашеной капусты с сосисками и пивом в придачу, а вместе с ними граждане, пришедшие за помощью к районным «пинкертонам» проходили под одной свиньей, но никого, кажется, это не смущало и не возмущало. В общем и целом – швайн!
4
Фемида – в древнегреческой мифологии богиня правосудия, вторая супруга Зевса.