Страница 9 из 15
Навалившая на грудь тяжесть исчезала неторопливо. Сначала я перестал чувствовать, как скрипят мои ребра, потом начал дышать без усилий. Муть в голове прояснилась, и я увидел своих бледных, хватающих ртами воздух, товарищей.
— Все живы?
— Мне нехорошо. Я уже пожалела, что взяла самый дешевый тариф, — пискнула Энн.
— Что ты сделала⁈
— Сэкономила. Нам перед вылетом за отдельную плату могли вколоть специальные препараты. Или траекторию задать с меньшей перегрузкой.
— Чего⁈ Ты сэкономила⁈ А у меня чуть башка не лопнула! — бесновался примотанный к креслу Ян.
— Ты же хотел повеселиться⁈ Вот и отрывайся на всю катушку! — огрызнулась Энн, — ой, мамочки!
Перегрузка сменилась на невесомость. Капсула вышла на высшую точку в своей траектории и теперь неслась к земле в свободном падении.
— Меня сейчас вырвет! — жалобно сообщил Ян.
— Терпи! — приказал я. Еще не хватало, чтобы остатки его завтрака в тесной капсуле начали летать.
— Я… надолго меня не хватит…
— Энн! Приказываю — если в следующий раз тебе захочется позаботится о наших финансах, посоветуйся сначала со мной.
— Меня тоже мутит, — пожаловалась девушка.
Пытка невесомостью окончилась, едва за бортом капсулы заунывно заныли приводы. Хоть я и первый раз путешествовал таким диким способом, однако я догадывался, что это выдвигаются крылья, которые должны были перевести наше падение в управляемый полет. Траектория цилиндра стала более пологой. Вернулась сила тяготения и даже возникшая вдруг тряска ситуацию не усугубила.
— Все, отбой тревоги. Меня больше не тошнит, — объявил Ян.
— Как же мы рады, — едко ответила Энн.
Однако обрадовалась она рано. Цилиндр использовал самый недорогой вариант приземления. И самый некомфортный. В очередной раз мы услышали шуршание механизмов, вслед за которым последовал мощный хлопок.
— Держитесь! Это парашют! — догадался Божко.
И тут нас тряхнуло так, что в глазах снова потемнело. Затем последовала качка из стороны в сторону, и Ян начал опять жаловаться, что он завтрак таки не сможет удержать. Приземлилась аэрокапсула довольно мягко, перед поверхностью сработали реактивные движки, погасившие инерцию.
— А знаете, что в этой ситуации самое противное? — произнес я, пока мы дожидались вскрытия капсулы.
— Куда уж может быть противнее-то? — с трудом проблеял Ян.
— Может. «Манта» осталась в Дарвине. И обратно мы тоже полетим на аэрокапсуле, — произнес я, а мои спутники застонали, представляя себе эту веселенькую поездочку.
Нас наконец отмотали от кресел и выпустили из цилиндра.
— Ну вот и добрались до цивилизации, — произнес я выбравшись из капсулы.
Вечерело и на фоне темневшего неба хорошо были видны бесконечные башни со светящимися окнами. Сидней был классическим городом-агломерацией с населением в тридцать миллионов человек. Муравейник, венец технологии градостроения, где все подчиненно эффективности и практичности. Восемь жилых небоскребов, выстроенных квадратом вокруг промышленного комплекса — стандартный квартал таких городов. Сидней в экономическом плане был жемчужиной лена Елагиных, дававшей до трети всего дохода. И если раньше меня бы встречал мэр города со свитой, то сейчас это была лишь горстка рабочих, суетившихся вокруг аэро.
— Ваши лошадки? — кивнул на «Скарабеев» один из них, — вам надо получить эшелон для передвижения. Иначе с площадки не выпустят.
Проблемы с трафиком в крупных агломерациях решались просто. Во-первых, омеги где жили там и работали. Там же и развлекались, лечились и учились — городские ячейки-квадраты для этого и создавались. А во-вторых, для любого передвижения вне ячейки требовалось разрешение. Оно регистрировалось и учитывалось в дорожном трафике и желающие прокатиться по городу получали согласованный маршрут. Причем с жестким лимитом времени.