Страница 133 из 176
Все примолкли, слышался только стук ложек о медные чашки.
– А как мы узнаем, когда он придет? – спросила Сидуду. – Нам придется наблюдать за дорогой?
Все посмотрели на Фенн.
– Нет, – сказала она. – Я узнаю, когда он придет. Он меня предупредит.
Они уже много месяцев были в постоянном движении, ехали верхом или сражались. Возможность проспать ночь появилась впервые; нужно было только по очереди дежурить. Фенн и Сидуду дежурили с полуночи, и, когда большой звездный крест спустился к горизонту, сонно разбудили Наконто и Имбали, упали на их матрацы и мгновенно уснули.
На следующее утро Фенн разбудила Мерена еще до рассвета. Он вздрогнул так сильно, что разбудил остальных, а увидев слезы на глазах Фенн, потянулся к мечу.
– Что случилось, Фенн? Что за беда?
– Ничего. – Фенн плакала, и, внимательно посмотрев ей в лицо, Мерен понял, что это слезы радости. – Все хорошо. Таита жив. Ночью он приходил ко мне.
– Ты его видела? – Мерен схватил ее за руку и возбужденно затряс. – Где он сейчас? Куда ушел?
– Он подглядывал за мной, пока я спала. А когда проснулась, показал мне свой духовный знак и сказал: «Я вернусь к тебе, вернусь очень скоро».
Сидуду вскочила с ложа и обняла Фенн.
– О, я так рада за тебя и за всех нас!
– Теперь все будет в порядке, – сказала Фенн. – Таита вернется, и мы будем в безопасности.
– Я целые эпохи ждала твоего прихода, – промолвила Эос, и, зная, что это великая Ложь, Таита, тем не менее, не мог не поверить. Эос повернулась и прошла в грот. Таита не пытался противиться. Он знал, что ему ни остается только последовать за ней. Вопреки всем мерам, принятым, чтобы защититься от ее очарования, он в этот миг не хотел ничего иного.
За входом туннель постепенно сузился, и вскоре Таита стал задевать плечами поросшие мхом стены. У его ног, обдавая брызгами одежду, журчала ледяная вода. Эос скользила впереди. Ее бедра двигались под черным шелком с грацией раскачивающейся кобры. Она свернула от ручья и начала подниматься по узкой каменной лестнице. На верху лестницы туннель снова расширился и превратился в просторный проход со стенами, покрытыми плитками из ляпис-лазури с барельефами, изображающими людей и животных, реальных и сказочных. Пол выложен тигровым глазом, а потолок из розового кварца. На стенах в скобах большие, с голову человека, куски горного хрусталя. При приближении Эос они начинали испускать загадочный оранжевый свет, озарявший переход впереди. Когда Эос проходила, кристаллы гасли и проход погружался в темноту. Раз или два промелькнули косматые фигуры обезьян: троги двигались в тени и исчезали. Маленькие босые ноги Эос неслышно летели по золотым плиткам. Проходя, она оставляла в воздухе тонкий аромат. Таита с огромным наслаждением вдыхал его: он узнал запах солнечной лилии.
Наконец они оказались в просторном помещении изящных пропорций. Стены здесь были зеленые, из малахита. Отверстия в высоком потолке, должно быть, доходили до поверхности: сквозь них проникали солнечные лучи, отражаясь от стен ярким зеленым свечением. Мебель в комнате была из слоновой кости, в центре стояли две низкие лежанки. Эос подошла к одной из них и села, подогнув ноги и прикрыв их плащом, спрятав даже ступни, и молча показала на лежанку напротив.
– Устраивайся поудобнее. Ты мой почетный и любимый гость, Таита, – сказала она на тенмассе.
Он подошел к лежанке и сел. Лежанку закрывал вышитый шелковый матрац.
– Меня зовут Эос, – сказала женщина.
– Почему ты назвала меня любимым? Это наша первая встреча. Ты меня совсем не знаешь.
– Ах, Таита. Я знаю тебя не хуже, чем ты сам знаешь себя. Быть может, и лучше.
Смех Эос для Таиты звучал слаще любой музыки. Он пытался закрыть перед ним свое сознание.
– Хотя твои слова противоречат здравому смыслу, я почему-то не могу сомневаться в них. Согласен: ты меня знаешь. А вот я ничего не знаю о тебе, кроме имени, – ответил он.
– Таита, мы должны быть честны друг с другом. Я говорю тебе только правду. И ты должен отвечать мне тем же. Твое последнее утверждение – ложь. Ты знаешь обо мне, у тебя сложилось обо мне мнение, увы, почти полностью ошибочное. Моя цель – просветить тебя, исправить неверные представления.
– Скажи, в чем я ошибся.
– Ты считаешь, что я твой враг.
Таита молчал.
– Я твой друг, – продолжала Эос. – У тебя никогда не было друга лучше.
Таита серьезно наклонил голову, но снова промолчал. Он понял, что ему отчаянно хочется ей поверить. Потребовалась вся решимость, чтобы не отбросить защиту.
Немного погодя Эос продолжила:
– Ты считаешь, что я тебе лгу, что я и раньше лгала, как ты лгал мне.
Он был рад, что у него нет ауры: его чувства пришли в полное смятение.
– Я говорила тебе только правду. И в гроте показывала чистую правду. В тех видениях не было ни тени обмана, – говорила она.
– Образы были очень убедительны, – ответил Таита небрежно, без выражения.
– И правдивы. Все, что я пообещала, я могу тебе дать.
– Почему из всего человечества ты выбрала меня?
– Из всего человечества? – презрительно воскликнула Эос. – Человечество для меня не важнее отдельных термитов в колонии. Людьми правят инстинкты, а не мудрость и разум, ибо человек живет недостаточно долго, чтобы обрести эти достоинства.
– Я знавал людей образованных, чутких и человечных, – возразил Таита.
– Ты делаешь выводы на основании своего небольшого опыта, – возразила ведьма.
– Я живу давно.
– Но тебе осталось немного. Твое время почти истекло.
– Ты откровенна, Эос.
– Как и обещала, я говорю тебе только правду. Человеческое тело несовершенно, жизнь хрупка. Человек живет слишком мало, чтобы обрести мудрость и понимание. По человеческим меркам, ты долгожитель – сто пятьдесят шесть лет, если не ошибаюсь. Для меня это все равно что жизнь бабочки или цветка ночного кактуса, который распускается на закате и вянет на рассвете. Телесная оболочка, в которой обитает твоя душа, скоро сгинет.
Неожиданно Эос высвободила из-под плаща правую руку и жестом благословила Таиту.
Если ее ноги были прекрасны, то рука изысканна. У Таиты захватило дух, и он почувствовал, как от этого грациозного движения волоски на его предплечьях встают дыбом.