Страница 119 из 176
Однажды пришла Рии. Помощники развели челюсти Таиты, и она удалила с десен швы. Из-за боли, причиняемой основной раной, Таита совсем забыл о них. Однако испытанное им небольшое облегчение укрепило его решимость.
Однажды утром, проснувшись, Таита испытал такое облегчение, что даже застонал. Боль и зуд прекратились. Таита испытал такое блаженство, что тут же погрузился в глубокий сон и проспал целые сутки. А когда проснулся, увидел сидящую рядом Ханну. Пока он спал, она сняла повязки. Таита до того устал, что не сознавал, что она делает. Он поднял голову, и Ханна посмотрела на него с гордостью собственницы.
– Главную опасность всегда представляет омертвление плоти, но его нет и следа. Нет и лихорадки. Семя принялось по всей области. Ты переплыл море боли, – сказала она. – Учитывая величину и глубину твоей раны, можно сказать, что ты проявил исключительную выносливость и мужество, хотя иного я от тебя и не ожидала. Теперь можно удалить катетер.
Медная трубка вышла без осложнений, и Таита вновь испытал облегчение и радость. Он сам удивился тому, насколько ослаб из-за перенесенных испытаний. Ханне и лекарскому помощнику пришлось самим посадить его. Таита посмотрел вниз, на свое тело. Он и раньше был худ, но сейчас превратился в сущий скелет. Плоть растаяла, выступили ребра.
– Струп начинает сходить, – сказала Ханна. – Посмотри, как он приподнимается и отслаивается по краям. А под ним видна здоровая плоть.
Указательным пальцем она провела границу там, где встречались молодая и старая плоть. Прежнее и новое сливались безупречно. Старая кожа сморщилась от возраста, как гофрированная бумага, волосы на ней клочковатые и седые. Обнажившаяся узкая полоска новой кожи гладкая и упругая, как полированная слоновая кость. На ней растет тонкий пушок, густеющий вниз от пупка. В середине струпа отверстие, из которого Ханна извлекла катетер. Ханна покрыла его толстым слоем травяной мази доктора Ассема.
– Мазь размягчит струп и позволит ему сойти легко, не повреждая новой плоти, – объяснила Ханна, снова перевязывая рану.
Она еще возилась с ней, когда вошла доктор Рии и стала осматривать голову Таиты. Она сунула палец ему в рот.
– Здесь что-то происходит? – спросила она. Голос ее – в отличие от обычной строгой профессиональной манеры – звучал дружелюбно и спокойно.
Ее палец мешал Таите ответить.
– Я чувствую, как что-то растет. Под поверхностью десен образовались затвердения; они чувствительны к прикосновениям.
– Зубки режутся, – усмехнулась Рии. – Ты переживаешь второе младенчество, властительный Таита. – Она убрала палец и снова рассмеялась. – Да, полный набор, включая зубы мудрости. Через несколько дней прорежутся. Тогда ты сможешь есть твердую пищу, а не только каши и похлебку.
Через неделю Рии пришла снова. Она принесла зеркало из полированного серебра, такое ровное, что в нем Таита видел внутренность своего рта лишь слегка искаженной. Он впервые увидел свои новые зубы, а доктор Рии сказала:
– Как нить жемчуга из Арабского моря. Вероятно, они красивее и более правильной формы, чем прежние. – Уходя, она добавила: – Пожалуйста, прими зеркало в подарок от меня. Ручаюсь, скоро тебе будет чем любоваться в нем.
Луна истаяла и вновь родилась и выросла, прежде чем сошли последние клочки струпа под животом у Таиты. Теперь он ел нормально и быстро набрал прежний вес. Он ежедневно упражнялся с посохом по несколько часов; упражнения он разработал сам, надеясь восстановить гибкость и силу. Доктор Ассем прописал ему диету, включающую большое количество трав и овощей. Все эти меры оказались благотворными. Впалые щеки Таиты пополнели, цвет лица стал более здоровым, и ему даже казалось, что новые мышцы сильнее и выносливее старых. Вскоре он смог отказаться от костылей и обходить озеро, ни разу не остановившись передохнуть. Однако Ханна не позволяла ему выходить из лечебницы одному, при нем постоянно был один из помощников-лекарей. Силы возвращались к Таите, и ему все труднее становилось переносить постоянный надзор и ограничения. Он скучал, раздражался и спрашивал у Ханны:
– Когда мне позволят покинуть мое узилище и вернуться в мир?
– Олигархи приказали держать тебя здесь до полного выздоровления. Однако тебе не обязательно тратить дни впустую. Позволь показать тебе то, что поможет провести время с пользой.
Она отвела его в библиотеку лечебницы, стоявшую в лесу, в стороне от основных построек. Библиотека представляла собой большое здание, в котором размещалось множество сообщающихся помещений. В каждом все четыре стены от пола до потолка были заняты каменными полками, заваленными грудами папирусных свитков и глиняных табличек.
– У нас на полках не менее десяти тысяч книг и столько же научных монографий, – гордо сказала Ханна. – Большинство их уникальны. Копий не существует. Уйдет целая человеческая жизнь, чтобы прочесть хотя бы половину.
Таита медленно обошел комнаты, наугад доставая с полок свитки и просматривая их. Вход в последнее помещение закрывала тяжелая бронзовая решетка. Таита вопросительно взглянул на Ханну.
– К сожалению, господин, вход в эту комнату и ознакомление с хранящимися в ней записями разрешен только членам Гильдии, – сказала Ханна.
– Понимаю, – ответил Таита и оглянулся на пройденные помещения. – Здесь, должно быть, содержится величайшее из собранных цивилизованным миром сокровище.
– Поистине так, господин. Ты найдешь много интересной пищи для ума; возможно, тебе откроются новые пути философской мысли.
– С удовольствием воспользуюсь этой возможностью.
В последующие недели Таита ежедневно по много часов проводил в библиотеке. Только когда свет в высоких окнах становился чересчур тусклым, чтобы читать, он возвращался в свою комнату в главном здании.
Однажды утром, закончив завтракать, он с удивлением и легкой досадой обнаружил за дверью незнакомого человека.
– Кто ты? – нетерпеливо спросил Таита. Ему хотелось поскорее вернуться в библиотеку и дочитать свиток об астральных путешествиях и связи, который все предыдущие дни целиком поглощал его внимание. – Говори, приятель.