Страница 52 из 57
Поднимаю голову и любуюсь фамильным кольцом Роквудов на безымянном пальце. Лунное золото с блестящим чёрным камнем, вокруг него россыпь прозрачных бриллиантов.
Новый, непривычный статус отзывается глубоко внутри теплом и волнением.
Вдруг совсем рядом раздаётся протяжный тревожный горн.
Я вздрагиваю. Райгон поворачивает голову, затем одним быстрым движением встаёт с кровати. В пару шагов оказывается у окна, распахивает его настежь, берёт в руки подзорную трубу, лежащую тут же на подоконнике, и замирает, всматриваясь вдаль.
Его ничуть не смущает собственная нагота, меня же заставляет покраснеть и натянуть одеяло до самого подбородка. Поворачиваю голову на глухой голос Райгона:
— У нас гости.
В нём нет ни волнения, ни тревоги, ни страха. Сухая констатация факта.
Завернувшись в одеяло, выбираюсь из кровати. Утренний холодок из распахнутого окна пробирается мне под одеяло, заставляя поёжиться. Останавливаюсь рядом с Райгоном. Выдыхаю всего одно слово:
— Кто?
Отрывается от подзорной трубы, протягивает её мне:
— Харрийский.
А я смотрю на протянутую трубу расширенными глазами, затем перехватываю запястье Райгона и смотрю на своё. Наши руки украшают одинаковые тёмно-серые магические браслеты-плетения.
Райгон кивает:
— Доказательство истинной пары и того, что ты теперь моя, — очень медленно, не разрывая зрительного контакта, он подносит моё запястье к своим губам и целует основание моей ладони. Щекотно и так интимно. — Связь истинной пары превыше всего, так гласит древний закон. Все остальные церемонии и договорённости утрачивают силу.
— Значит, он не сможет забрать меня? — разворачиваюсь к Райгону, заглядываю ему в глаза.
Мгновение мы смотрим друг на друга, затем Райгон разворачивается и идёт прочь. При каждом движении мышцы под его кожей перекатываются. Какой же он сильный. Сплошная гора мускулов.
Продолжаю стоять у окна с подзорной трубой в руках и наблюдать за тем, как Райгон одевается. Его движения собранные и чёткие. Брюки, рубашка.
— Только через Смертельный поединок, — произносит буднично, натягивая генеральский мундир, словно речь о какой-нибудь драке, а не о диком обычае, которому сотни лет, и который практикуется до сих пор.
Любой дракон может вызвать другого на Смертельный поединок, если между ними есть спор. Считается, что в таком поединке судьёй выступает сам Драконий Бог, который и решает, кто из соперников прав. Выживший выигрывает спор. Проигравший погибает.
Обычай существовал, но на деле к нему прибегали крайне редко. Не так уж часто в нашей жизни встречаются вопросы жизни и смерти. А все другие можно решить иначе: обратившись с прошением к королю, или через суд. Лишний раз рисковать жизнью никто не станет. Разве что… оно того стоит.
Прикусываю ноготь и усиленно соображаю. Каковы шансы на то, что Крижер пойдёт до конца и вызовет Райгона на поединок? Вспоминаю налитые кровью глаза красного дракона. Страшно представить, в какой ярости он был, когда узнал, что случилось. Он не из тех, кто проглотит унижение и отойдёт в сторону.
Причём, не столько ему нужно вернуть меня, сколько — восстановить потрёпанную гордость. И если ему удастся… Хлёсткий звук пощёчины врывается в мозг. Я нервно сглатываю: нет, одними пощёчинами я уже явно не отделаюсь. Он изобьёт меня до смерти и ещё хуже…
— Эй, — не замечаю, как Райгон подошёл. Он заключает моё лицо в ладони и внимательно смотрит мне в глаза. — Всё будет хорошо. Он тебя не получит. Я не позволю. Клянусь.
— Я пойду с тобой! — выпаливаю в ответ.
Райгон морщится, будто от зубной боли, но я продолжаю настаивать:
— Я не хочу поединков! Покажем наши рисунки истинных, объясним им всем, я потребую встречи с Мирантором, буду валяться у него в ногах, что угодно, только никаких поединков! Я не хочу, чтобы ты пострадал!
— Приятно знать, — хмыкает Райгон, — что жена так в меня верит.
— Дело не в этом, пойми…
— Хватит, — обрывает он голосом, в котором слышится металл. — Ты останешься здесь, будешь сидеть тихо и не высовываться, пока я решаю проблему.
— Я буду поступать так, как считаю нужным! — поджимаю губы и вскидываю подбородок. — Я не стану прятаться, как трусливая человечка! Если я могу помочь, я это сделаю!
В воздухе растёт напряжение. Мы с Райгоном смотрим друг на друга. Каждый готов испепелить другого взглядом, и совсем не готов уступать. Как же знакомо. Его ноздри хищно раздуваются, на скулах играют желваки.
Перевожу взгляд на его губы, отвлекаюсь. Чувствую, как низ живота отзывается, так не вовремя и некстати.
Протяжный звук горна повторяется. Одновременно поворачиваем головы в сторону окна.
Проклятый Крижер, принесло же его с утра пораньше!
Прищуриваюсь. Вдалеке уже видны силуэты. Драконы. Их много. Дюжины три, не меньше.
— То есть, ты отказываешься подчиниться, я правильно понял? — уточняет Райгон, опасно прищуриваясь.
— Я не стану прятаться, пока ты рискуешь жизнью, — мотаю головой. — Моё слово что-то да значит, Мирантор может послушать меня!
— Ясно, — сухо кивает Райгон, после чего властно притягивает меня к себе, без труда проскальзывает рукой под наброшенное на меня одеяло.
Оглаживает бёдра, завладевает моим ртом, углубляет поцелуй, заставляя терять голову и снова хвататься за его сильные плечи.
Отвечаю жадно, страстно, позабыв обо всём. Растворяюсь в нём полностью, доверяюсь.
Тем безжалостней звучат щелчки холодного металла на запястьях. Звук, который я узнаю из тысячи.
Отшатываюсь назад, смотрю на свои руки, на которые надеты ненавистные рабские браслеты. Снова! Смотрю на Райгона растерянно и поражённо. Не верю тому, что вижу, но правда слишком чудовищна: тот, кого я полюбила, кому доверилась, кому отдала себя, меня предал!
— Я сказал, ты останешься здесь, Аурэлия. Ни шагу с этого выступа ты не сделаешь. Войти и выйти отсюда может только дракон. Зная тебя — даже без приличного опыта оборотов ты всё равно попытаешься. Браслеты не дадут этого сделать. Ты опять человечка.
Райгон протягивает руку и проводит по моей щеке. Я отшатываюсь в сторону. Смотрю раздражённо на проклятый металл у себя на запястьях и с прежней ненавистью — на Райгона. Как же я сейчас зла!
В его глазах лишь холодная решимость. Уверен, собран, непоколебим. Не передумает, нечего и просить! Разворачивается круто и выходит из спальни, ни разу не оглянувшись.
18. Смертельный поединок
Аурэлия.
Подзорная труба с громким стуком ударяется о закрывшуюся за Райгоном дверь. Внутри всё кипит от злости, но всё, что мне остаётся — топнуть ногой и проораться в пустой комнате.
Возвращаюсь к постели, поднимаю с пола мятое свадебное платье, кое-как натягиваю его на себя. Перепсиховываюсь ещё больше, пока удаётся криво-косо зашнуроваться самой. Руки затекают и ноют от неудобной позы.
Замираю, заметив на смятой постели небрежно брошенные перчатки. Мои из Драконьего утёса. Райгон захватил их вместе с рабскими браслетами. Какая милая забота! Ну, я ему устрою, когда всё закончится! Всё-всё припомню! Мало не покажется!
Ворчу под нос проклятия, пока натягиваю перчатки, которыми всю жизнь скрывала рабские браслеты. И вот они пригодились опять.
Подбираю с пола у двери подзорную трубу. Возвращаюсь к окну.
По мере того, как солнце поднимается выше и выше, облачность рассеивается, и я вижу, что происходит снаружи.
Каменный выступ на расстоянии полёта стрелы, рядом с крутым обрывом. На его краю две мужские фигуры.
Высокая, некополебимая, прямая — Райгона в чёрном мундире. За его спиной отряд воинов-драконов, судя по форме, часть элитного подразделения или самые приближённые и надёжные.
Напротив Райгона — Крижер, он ниже на голову и квадратней, как коренастый шкаф.
За спиной Крижера три десятка красных драконов, вооружённых до зубов: замечаю у каждого за спиной луки со стрелами с багровыми перьями на концах, на поясе меч и по паре-тройке клинков.