Страница 6 из 81
– Начать следует с азов!.. Так вот, понимаешь, филателия – это безумие. Рыбную ловлю, которой увлекается твой старик, можно еще вытерпеть. В Соединенных Штатах Америки, кажется, насчитывается двадцать два миллиона филателистов, в Западной Германии – полтора миллиона. У нас среди взрослых, зарегистрированных в обществах, – около ста тысяч. Незарегистрированных наверняка в два раза больше, да еще с гаком…
– Знаю, к чему подробности! – прервал я его.
– Откуда ты знаешь? Скажи сразу. Если собираешь…
– Не бойся. Я был у директора Филателистического агентства, и он мне кое-что разъяснил.
– Ага! Итак… – продолжал, успокоившись, НД, – куда бы ты ни бросил камень, везде филателисты! У меня в лаборатории эта инфекция тоже начала распространяться. Впрочем, поветрие проникло сюда из Главного управления… Поэтому, если говорить о преступлении в Западном районе, то, принимая во внимание мотивы убийства, для раскрытия дела необходим человек спокойный и рассудительный… Корни этого дела уходят в сорок восьмой год. Тогда это закрутилось, а теперь распутывается или может распутаться… Почему я сам, лично, поехал в Западный район? И почему своевременно не связался с вами? Потому что когда сюда позвонили из районного комиссариата милиции с просьбой прислать экспертов-криминалистов, то на мой вопрос, о ком идет речь, я получил ответ, что дело касается самого известного в Варшаве филателиста! Если бы я послал туда кого-нибудь из своих парней, то, вместо того чтобы проводить тщательное обследование, они сразу бы начали копаться в марках. То же самое было бы и с твоими коллегами по управлению. И они намертво запутали бы расследование. Сам я к маркам не притрагивался. После того как убрали труп, комната была заперта и опечатана…
– При этом, надо полагать, ты плотно закрыл окно, чтобы ничего не сдуло ветром, – язвительно добавил я.
К моему изумлению, НД позеленел и вскочил со стула.
– Откуда ты знаешь, что… нет?! А, черт побери!
– Разумеется, это только мы, в Главном управлении, слепые котята, – съязвил я.
– Только не умничай! – огрызнулся НД. – Конь о четырех ногах и тот спотыкается. Да, – припомнил он, – комната находится на втором этаже…
– …и окно выходит на улицу, точнее, в палисадник. И рядом – раскидистое дерево вровень со вторым этажом. Чтобы легче было залезть… – с удовольствием поддразнивал я его, так как НД, надо сказать, был чересчур самоуверен.
– Если ты ужо побывал там, то не играй в прятки, а скажи сразу! – разозлился вдруг НД. – Что-нибудь случилось?
– Ничего не случилось. Я даже не представляю, где этот дом. – успокоил я его. – Кстати, о марках. У тебя нет случайно лишнего пинцетика?
НД сунул руку в ящик стола и достал вполне подходящий пинцет.
– Если подойдет, можешь взять. В тебе, Глеб, сокрыты необыкновенные таланты. Тебе должны предложить должность укротителя диких зверей или тореадора. Ты один раздразнишь лучше, чем сотня других… А тут дело действительно серьезное. Очевидно, старик тебе сказал, что в Западном районе пропала коллекция марок «За лот» и экземпляр «Десять краковских крон».
О том, что существует марка «За лот», я уже знал. Даже обменял «За лот» на «Колумба». А вот «Десять краковских крон» я никогда не видел.
– А что такое «Десять краковских крон»? – полюбопытствовал я.
– Ты что, в школу не ходил, что ли?… Это просто… «Десять крон»!
– С одинаковым успехом ты можешь сказать: «Пятнадцать крон», и уровень моих знаний от этого не изменится. Твои «Десять…» ничего мне не говорят.
– Тебе еще нужно учиться читать по букварю!
НД поднял телефонную трубку и, дав какое-то задание, продолжил рассказ:
– Понимаешь, в тысяча девятьсот сорок восьмом году не было раскрыто одно дело. В те годы в сейфах Национального банка хранились коллекции почтовых марок, не имевшие владельцев. Часть альбомов было решено передать Почтовому музею. При пересылке они пропали… Кому в те годы было до марок? Кражу зарегистрировали и забыли про нее. В музее за это десятилетие штат сотрудников дважды сменился, и об этом случае хам никто не помнит. Я утром говорил по телефону с Вроцлавом, где находится Почтовый музей… В Варшаве живет Олесь Кригер, один из немногих, кто в те годы видел эту коллекцию марок «За лот» и «Десять краковских крон». Олесь Кригер – наш медицинский эксперт. Он был на месте убийства, осмотрел труп, полистал альбомы с марками и пришел к выводу, что это происшествие находится в прямой связи с той нераскрытой пропажей…
– А как был убит коллекционер? – спросил я, чтобы перейти наконец к делу.
– Как? До того просто, почти гениально! Убитому коллекционеру врачами был назначен курс уколов. Уколы делал студент-медик из студенческого общества, члены его подрабатывают на процедурах. Этот студент приезжал ежедневно, и больной сам, как правило, открывал ему входную дверь, проводил к себе в комнату, а после укола провожал до двери. Жена убитого и старая служанка иногда видели студента, но очень редко. Вчера около четырех часов они обе вышли из дому. Очевидно, за домом наблюдали, так как вскоре кто-то позвонил студентам и сказал, что приезжать не надо, так как инъекцию якобы сделает лечащий врач. Убитый был скрягой, и у студента, уже собравшегося к нему, это не вызвало подозрений.
– Конечно, о том, кто звонил, ничего не известно?
– Тот, кто звонил, отрекомендовался врачом. По показаниям студента, голос звонившего был низкий и, вероятно, нарочито измененный. Впрочем, расспросишь студента сам. Его фамилию и адрес найдешь в бумагах, которые передал тебе старик.
– Значит, – продолжал я, – так называемый врач появился в доме после ухода жены и служанки. Сказал, что пришел вместо студента, и…
– И проявил при этом необычайное хладнокровие, – продолжал НД. – Видимо, он был приглашен в комнату, приготовил шприц, а затем… ввел пациенту яд, состав которого нам пока неизвестен.
– А какое лекарство вводил студент?
– Строфантин.
Как рассказал дальше НД, жена и служанка вообще не слышали о том, чтобы покойный вызывал врача. Версия, что он доверил незнакомому человеку сделать себе укол, выглядела нелепой. Кто-то должен был прибывшего рекомендовать. Или же прибывший мог рекомендовать себя сам, по телефону.