Страница 3 из 13
На интерес коммандера к вдове та слегка усмехнулась, о завещании – легко кивнула, слова о таинственном воре заставили её глаза слегка расшириться, ну, а после вопроса о её личности Андреа откинулась на спинку кресла и сложила ладони на коленях.
– Я согласна, – сказала она просто. – Что вы хотите знать?
– Первый вопрос я задала минуту назад.
– Ну что же… Меня зовут Андреа Монтанари. Нетрудно догадаться, что отец мой был родом из королевства Лаций. Точнее, из Ломбардии, из Бергамо. Впрочем, я его не знала, вернее, не помню: когда мне было два с небольшим года, мама развелась с ним и уехала сюда, к бабушке.
– Сколько вам лет сейчас?
– Двадцать четыре, – Андреа слегка улыбнулась. – Я знаю, что выгляжу младше. Иногда это удобно, а иногда нет. Например, в университет мои документы не сразу приняли, только после сличения аурограммы в паспорте с моей аурой.
– Какой университет вы закончили? – Лавиния ещё в начале разговора незаметно сжала в кармане записывающий кристалл, и теперь слегка беспокоилась, что ёмкости его не хватит на весь разговор.
– Лугдунский. У меня странные магические способности, есть все четыре стихии, но все очень слабые, от двенадцати до восемнадцати единиц.
– Бытовая магия, – кивнула госпожа Редфилд. – Да, в этом случае Лугдун – отличный выбор. И когда вы его закончили?
– Три года назад.
– Хорошо, давайте вернёмся к вашему детству. Вы сказали, что ваша матушка переехала сюда, потому что здесь жила её мать, ваша бабушка.
– Да, в этом самом доме. Он вообще довольно старый, первому этажу уже больше трёхсот лет. Но, конечно, его много раз перестраивали и перетделывали. У мамы магии не было, а бабушка владела стихией земли, и довольно сильной. Она выращивала растения…
– О, те розы перед домом – это её разработка?
– Её, – девушка снова заулыбалась; Лавинии вообще показалось, что та совершенно успокоилась и отвечает на вопросы куда охотнее, чем в самом начале. – Ну вот, мы прожили здесь восемь лет, а потом мама собралась и уехала в Геневу. Моментально, в один день. И виновата в этом та дрянь, которая сегодня изображала из себя скорбящую вдову! – тут в голосе её зазвенели слёзы, она замолчала и сделала глубокий вздох.
Потом вздёрнула подбородок:
– Я совсем забыла о долге гостеприимства. Боюсь, предложить обед я не в силах, но бокал вина или чашку кофе…
– Благодарю. Давайте продолжим, у меня на сегодня большие планы.
Лавиния опасалась, что улыбается она примерно так же, как улыбался бы крокодил, завидевший жертву в пределах досягаемости своих челюстей, но поделать с собой ничего не могла. О, да, планы у неё были! Нотариус, мэр, вдова – в этом порядке или в любом другом. Никто не смеет поднимать руку на то, что принадлежит семье Редфилд, а Клод Тезье ей принадлежал.
– Хорошо, – кивнула Андреа. – Эту женщину звали тогда Луиза Камуан. Клод вернулся в Жансон в две тысячи сто шестьдесят шестом…
– То есть, вам было четыре года?
– Да. Его отец был жив и здоров, служил управляющим в «Лаванде», а Клод стал начальником городской стражи.
– Простите, что всё время вас перебиваю, но я не совсем поняла: он приехал в город и сразу был назначен на такую должность?
Андреа улыбнулась.
– Мне было четыре года, так что я не слишком интересовалась такими деталями. Но у него с моей мамой завязались… отношения. Они стали поговаривать о свадьбе, но она всё колебалась, говорила, что уже обожглась однажды и не хочет повторения. Потом вроде бы смягчилась… Понимаете, это тянулось довольно долго, но я-то не сомневалась ни минуты. Как бы странно это ни звучало, Клод Тезье был моим лучшим другом, и оставался им до самой своей смерти. Меня не волновало то, что он женился на Луизе, а не на моей маме… Нет, неправда, – перебила девушка сама себя. – Волновало, конечно. Но было неважно. Простите, я путано объясняю…
– Нормально, я поняла. У вас с ним были свои отношения, и появление Луизы Камуан их не испортило.
– Нет, не испортило. Ни её появление, ни наш с мамой переезд в Геневу. Мы переписывались, а потом, когда у меня появился личный коммуникатор – разговаривали, иногда подолгу. Мама делала вид, что ничего об этом не знает, даже не догадывается. Пока я была совсем маленькой, он со мной играл и учил меня драться, мы ходили удить рыбу и ездили к вам в «Лаванду» собирать виноград. Потом стал помогать мне с математикой, она плохо давалась. Когда его брак с Луизой закончился – довольно быстро, они и года вместе не прожили! – я думала, что мама его простит…
– Не простила? – в голосе Лавинии прозвучало искреннее сочувствие.
– Нет. Наверное, если бы у неё было больше времени, в конце концов она бы сменила гнев на милость, но её не стало шесть лет назад. Я как раз закончила первый курс…
– Болезнь?
– Нет, несчастный случай. Взорвался осветительный кристалл, и один из осколков попал ей в шею, в какую-то артерию. Она почти мгновенно истекла кровью.
Лицо девушки почти не изменилось, но руки она сжала так, что костяшки побелели. Госпожа Редфилд не стала сейчас говорить о том, что осветительный кристалл не может взорваться практически никогда, для этого нужно совершенно дикое стечение обстоятельств: сперва она всё проверит, а уж потом…
– Понятно, – произнесла она после недолгого молчания. – И сейчас вы приехали сюда?…
– Пришлось, – Андреа усмехнулась, явно овладев собой. – Бабушка поехала к сестре, в Нувель-Орлеан. Там живёт её сестра-близнец, и они решили вместе отметить своё столетие поездкой по Империи Новый Свет. А потом планируют всласть попутешествовать уже по Галлии, Лацию, Элладе, Дойчланду, заедут в Бритвальд. Но цветам не объяснишь, что у хозяйки юбилей, поэтому я оставила работу и вот… Сегодня с шести утра поливала, удобряла и рыхлила.
– С господином Тезье вы встретились?
Девушка помотала головой.
– Не успела. Он собирался приехать в Жансон двадцать шестого…
Выйдя на улицу Ла Рош, Лавиния почесала в затылке… «Итак, нам нужен план. Нотариус, вдова, мэр… А ещё здешний врач, который осматривал тело, и городская стража. Подозреваю, что отделения Службы магбезопасности в Жансоне нет, слишком уж маленький городок. Интересно, сколько вообще тут магов? – она повернула в сторону центра города по мощёной булыжником улице. – Нотариус наверняка работает до пяти, с него и нужно начинать. Сейчас уже почти четыре часа… Тьма, опять я обед пропустила! Ну ничего, отыграюсь на ужине у мэра. Интересно, удалось ли Марджори что-то узнать? – секретарше она поручила собрать у всех, кто работает в поместье, максимальное количество информации о жизни и смерти Клода Тезье. – Конечно, с медиком надо было поговорить ещё вчера, готова поставить бутылку лучшей аква-виты против кружки кислого молока, что вскрытие не сделали… Эх, старая ворона, как же я прошляпила?»
Долго предаваться самобичеванию она, разумеется, не стала. Кто ж мог предположить ещё вчера, что со смертью управляющего {настолько} всё не в порядке?
Дом городского нотариуса, господина Дюрока, находился в тихом переулке совсем рядом с мэрией. Было в нём два входа – на левой двери было написано, что это частное владение, а возле правой висела табличка, извещавшая, что мэтр Ансельм Дюрокведёт приём с десяти утра до четырёх часов дня и исключительно по предварительной записи. Лавиния тихонько выругалась: до четырёх оставалось каких-то пятнадцать минут. Поднявшись по ступенькам, она вошла и оказалась в небольшой приёмной, где и помещались-то только стол со стулом и скамейка напротив. За столом сидела девица, смотрелась в зеркальце и тщательно красила губы алой помадой. На посетительницу она взглянула с некоторым пренебрежением, вскинула брови и хотела что-то сказать. Госпожа Редфилд подобных секретарей на дух не переносила, поэтому щёлкнула пальцами, бросив на девицу пятиминутное молчание, и спокойно прошла к солидной дубовой двери кабинета.
Мэтр Дюрок тоже не тратил зря последние рабочие минуты: он как раз поднёс к губам серебряную чарку, в которую точно был налит не компот. При появлении незваной гостью рука его дрогнула, и на лаковую поверхность стола плеснулась капля тёмно-коричневой жидкости. «Келимас!» – поняла Лавиния.