Страница 42 из 44
5 минут, а как много хочется спросить у Никиты… Как много хочется рассказать… Перед машиной Никита и Серега крепко обнялись, как боевые друзья, как земляки из одного времени.
-Никитос! Найди меня! Ну… ты меня понял - после войны… Я из Покровска… Пожалуйста, найди, я знаю, ты – сможешь! И пиши! В/Ч 01509 ! Тебе же… не напишешь.
-Быстрее!
-Все, бывай! – Никита бросил вещи в тентованный кузов машины и сам ловко в него запрыгнул. Машина тронулась…
«Я же 2 года был рядом с ним, а не догадался, что я не один такой…» - подумал, глядя на уезжающую машину Никита.
-Вот такие дела, брат! Ты уж нас извини, младший сержант, что вот так обошлись… Главное, за "выкормыша" - прости. - виновато произнес младший лейтенант, глядя на Серегу в форме и со всеми регалиями – капитан Стрижов ухитрился не только привести форму в порядок, но и сделать, чтоб все было «по уставу».
Рядом с ним стоял старшина, с уважением смотрел на нашивки «за ранение» и награды.
-Да ладно, я понимаю, сам виноват… Прифронтовая полоса, бродяга, который не знает, что как называется, а у самого форма в вещмешке. Меня тут из-за формы чуть не грохнули…
-Да ладно! - Удивился младший лейтенант. - На «птичку» нарвался? Тут ориентировка пришла на мальчишек – диверсантов, что немцы обучили и к нам в тыл забросили. Еще трое бродят… Самый опасный у них «Кукушонок», таких дел наворотил…
-Товарищ младший лейтенант, из города приехала Петрова Марья Петровна приехала, с последними известиями…
-Пусть проходит… Локтев! - позвал младший лейтенант. - Покорми "младшого". А ты, - сказал он Серёжке. - Форму больше не снимай. Да и не годится такие награды в вещевом мешке держать!
Не успел Серый выйти, как в комнату быстро вошла Петровна с последними известиями и застыла, выпучив глаза с открытым ртом, указывая на Серегу пальцем. Посмотрела на лейтенантика, на старшину и выдала:
-Так тебя ж сегодня убили и в канаве нашли!? …
…Серёжку чуть не раздавили в своих объятьях майор Смирнов и старшина Овчаренко, аж косточки трещали, а Серега… верещал от счастья!
Стоял тёплый майский денёк. Фронт стабилизировался. Наши отдыхали, готовились к наступлению, чтоб очистить территорию Родины от фашистов. Серёжка даже и не догадывался, что майор Смирнов еле-еле уговорил командование дивизии оставить не отправлять его обратно в тыл, в суворовское училище. Командир разведчиков поклялся всем, начиная от бога и заканчивая жизнью, что больше не возьмёт мальчишку в разведку.
Тишина, даже выстрелов не слышно, будто и нет войны, только в 300 – 500 метрах немецкие окопы. Серёжку редко пускали в окопы, но сегодня он напросился принести письма.
-Эй, народ! Серенький почту принёс!
-Сергей Батькович, мне есть?
-Нету.
-Партизан! Припартизанил для меня письмецо?
-Для тебя – да! Генацвале, а где лезгинка?
-Щас я тебе ухи надеру, генацвале!
-На, держи, а то и правда ухи открутишь - оторвёшь, а они у меня одни…
Серёжка не успел передать письмо. Звякнул металл о металл. Потом донёсся звук одиночного выстрела. Дернув головой, Сергей стал оседать на землю, кровь залила лицо. В каске было маленькое отверстие, с копеечку. Обычно каска спасает от пули, пуля рикошетит, но эта попала точно под прямым углом.
3-ий батальон обрушил на врага шквал огня, потом солдаты молча, без криков «ура!», пошли в атаку. За ним, узнав о гибели Серёжки, в атаку поднялись другие батальоны полка. Наступление началось раньше намеченного срока…
«Дядю Леву» и «Сыча» СМЕРШевцы взяли без Никиты. Парнишка понравился капитану Стрижову и его группе, он хотел, чтоб Никита работал с ними, но… не судьба. Никита должен был вернуться за линию фронта, чтоб получить новое задание…
Никита очнулся, от приступа сильной боли, он, лежа ничком, глухо, сквозь зубы, закричал.
«Как же так? Как я мог зацепить эту «лягушку»? (Sprengmine 35)
Никитка через боль привстать, но не смог. Рядышком была молодая березка… Обхватил ее руками, немного подтянулся… не смог встать… Сел, прислонившись спиной к березке…
«Давайте здесь. Под березкой», -вспомнилось Никите.
…Под березкой ему захотелось…
И снова Севастополь.
После возвращения из госпиталя старший лейтенант вызвал к себе Илюху. Он сидел на койке, жестом показал Илюхе сесть рядом.
-Ну, что, «боцман», катер к походам готов, поработали на славу. Мне сказали, что ты не захотел ехать в Нахимовское… Зря, Илюх…
-Андрей Андреевич, может хорош об этом? Я же сказал, спишете на берег, просто сбегу из детдома, прибьюсь к морпехам и просто к пехоте… Мне надо в Севастополь.
-Ладно, не будем об этом… Я написал еще тогда, в госпитале, представление на награждение тебя орденом… Но, ты очень мягко послал полковника из Москвы, поэтому, дали только «За боевые заслуги». Потянет?
- Товарищ старший лейтенант, я не гордый…Не загадывая вдаль… И вообще, зачем мне орден? Я согласен …на…
-Пендаль! Пендаль ты сейчас получишь! Будет мне за Теркина выпендриваться! – подтянул Илюху, одной рукой прижал к себе, а второй стал щелкать по носу. Илюхе, обе руки которого были прижаты к старшему лейтенанту, приходилось только уворачиваться… Так его щелкал по носу папа… тогда в другой жизни. Чернов, как будто это почувствовал, отпустил Илью.
-Илья, а брат нашелся?
-Нет...
-Слушай, если у тебя никого нет, хочешь, я тебя усыновлю, тогда точно в детдом не пошлют!
Илюха помолчал.
-Если усыновите, тогда пошлют в Нахимовское. Оттуда я уже не сбегу, не спортивно. Андрей Андреевич, давайте так, как закончится война, не найду я своих, тогда Вы меня усыновите, хорошо?
В начале 1944 года Чернову вручили Звезду Героя. Когда он вернулся на базу – его встречали, экипаж ТК-13, другие экипажи… У всех на глазах, Чернов подошел к Илюхе, снял с себя «Золотую Звезду» и попытался приколоть ее на фланку юнги. Илюха убежал… прибежал к морю, забился между камней и … проплакал навзрыд несколько часов. Впервые за много лет. Да, он плакал – «пускал слезу», но навзрыд… Выплакал все: боль, которую вытерпел, незаслуженные обиды, потери друзей и товарищей, горе, которое пережил… Макнулся в море. «Смыл все сопли», - так ему папа говорил.
Вернулся на ТК. Его ждали.
-Ну ты что, Илюха… Я же от чистого сердца. Если бы не ты со своим побегом с «губы», мы бы потонули, не выжили бы!
-Товарищ старший лейтенант, если Вы хотите, чтоб я ушел с катера, просто сделайте еще раз так же…
1944 год. Стратегическая инициатива в Великой Отечественной войне целиком и полностью перешла Красной Армии. В марте - апреле была проведена Одесская наступательная операция. Из Геленджика на Кавказе в Скадовск, двумя группами перешла 2-я бригада торпедных катеров – ТК-13 и еще 14 единиц. Главной задачей катеров было нарушить коммуникации фашистов. Не дать румынским и немецким войскам получать боеприпасы и снаряжение, не дать проводить эвакуацию врага с полуострова. Когда началась операция по освобождению Крыма и была освобождена Евпатория, катерники перебазировались туда.
И вот Севастополь наш! 9 мая 1944года! Как рвался туда Илюха! Но, надо еще добить врага на мысе Херсонес – не дать ему уйти. Наши самолеты, подводные лодки корабли, катера: все участвовали в этом.
Катерники действовали группами и часто атаковали транспорты и корабли фашистов в тёмное время суток. Экипаж ТК-13 под командованием старшего лейтенанта Чернова, всего за два удачных боевых выхода, 9 и 10 мая, четырьмя торпедами катер потопил четыре вражеских судна!
-Ну, Илюха, теперь точно, сверли дырочку на фланке, для ордена.
Илюха ждал этого момента – возвращения в Севастополь - больше месяца ждал, были боевые задачи. Катер шел средним ходом, только обогнал на входе в бухту транспорт…