Жрец Лейлы

Мейдок поднял голову, отрываясь от текста, на пожелтевшем листе пергамента. Дэвид и Митас выглядели задумчивыми.

Темный взглянул на своего светлого коллегу и прервал повисшую тишину:

– Ты помнишь его, Митас?

– Еще бы, – кивнул тот. – Твоего отца сложно забыть, встретив однажды. И я думаю написанное тут истинная правда. Только Ролани Барду боги могли сделать такой подарок, потому что он единственный, кто осмелился спеть о КАЖДОМ из богов. Ему завидовали сирены, когда слышали его песни.

– Да, – Дэвид подпер руками голову. – Я помню его тоже. Но он никогда не рассказывал мне об этом… о разговоре с богами и их даре, о котором тут ничего нет. Может, это как раз объяснило бы, куда делся мой дорогой папочка триста лет назад. – он взглянул на Мейдока. – Где ты это достал, мальчик.

Мейдок дернул себя за прядь волос и хмыкнул на "мальчика":

– Мне подарил его Станислав, перед самым своим уходом из Белой Ложи. Он сказал, что отрывок из дневника очень умного и талантливого человека, и что однажды мне это может пригодиться…

– Не удивлюсь, если окажется, что у этого жреца припрятан где-то более полный дневник отца, – фыркнул Дэвид. – Я всегда знал, что он не так прост, как хотел казаться в своей фанатичной преданности Лейле…

– Лейла сама не простая богиня, – тихо заметил Митас. – За последние пару лет, ты мог в этом убедиться.

– Да уж, – усмехнулся колдун. – Там еще что-нибудь было?

– Нет, – покачал головой светлый маг. – только этот отрывок, названный "Эмир и Безумие"…

– Ролани не принадлежал ни богам, ни силам, – задумчиво заметил Митас. – Дэвид, откуда у вашей семьи долголетие?

– Там же написано, – указал на бумагу тот. – Крови в наших жилах намешано – закачаешься… даже драконов приплетают.

– Ну-ну, – хмыкнул Митас.

– Кстати. – оживился Дэвид. – А что там с драконами? Мне разведка докладывает, что у Белой Ложи появился свой? Не поделитесь секретом, где мне раздобыть такого же?

– Размечтался, – фыркнул Мейдок. – Динар принес мне вассальную клятву без принуждения, так что дракон мой.

– Ну и ладно, – легко согласился колдун.

– Что-то ты больно весел, – прищурился старший светлый маг.

Тот пожал плечами:

– Ты сам слышал только что, что Эмир и мы исчезнем, если Безумие сочтет нас проигравшими. Однако мы все еще сидим здесь и можем рассуждать, значит все не так уж и плохо. И сами посудите, там не только весьма удачливый Лилиан и мой лучший оборотень, но туда отправился так же Растин. А Верховный Жрец Роя, да еще такой уникальный как этот…

В общем, по-моему, компания подобралась как раз такая, которая может весьма заинтриговать это самое Безумие. И очаровать его…

– Возможно, ты прав, – медленно проговорил Митас.

Мейдок внезапно поднялся на ноги и потянулся:

– Я доверяю своему брату. И в этот раз я согласен с Лордом Дэвидом. Так что я отправляюсь обратно в свою Ложу, отсыпаться… на дворе глубокая ночь.

– Ты можешь остаться у меня… кровать широкая, – ухмыльнулся Дэвид.

– Я еще не сошел с ума, – фыркнул юноша, проходя мимо него. Тот сделал неуловимое движение, но Верховный Маг Белой Ложи ловко увернулся от подножки, и озорно показав язык, растворился в воздухе.

– Он учится, – усмехнулся Митас. – И совершенствуется.

Дэвид покачал головой:

– Пока он еще мальчишка, но когда вырастет… Это будет один из самых моих достойных соперников. Я тебе говорил, как мне нравятся перемены в Белой Ложе?

– Ты еще обломаешь об него свои зубы, Темный.

– Посмотрим.

И Дэвид остался один. Темный колдун задумчиво разглядывал свиток на столе с выцветшим текстом, и выражение его лица уже не было таким беззаботным.

– Отец…

Кирилл широко раскрытыми глазами смотрел на приближающегося отца. Мальчик буквально оцепенел от ужаса, понимая, что сейчас случиться что-то страшное. За запертой дверью слышны были крики матери и глухие бесполезные удары о дверь её кулаков.

– Маленькая дрянь, – глаза короля были бешенными. – Ты как посмел!..

Юный принц всхлипнул, размазывая слезы по щекам:

– Но я хотел быть таким же, как Ли!

Ударом тыльной стороны ладони его отнесло стене. Мальчик испуганно замолчал.

– Твой старший брат – позор для семьи! – тяжелое яростное дыхание и мутный взгляд, словно имя старшего принца сводило его отца с ума. – И если я хоть раз увижу, что ты подражаешь этому изнеженному женоподобному существу хоть в чем-то!!!… Ты сильно пожалеешь об этом! А что бы ты усвоил раз и навсегда… – он перешел на страшный свистящий шепот.

Кирилл с возрастающим ужасом наблюдал, как его отец начал стягивать ремень с пояса своих штанов.

Ни тот, ни другой не обратили внимания, что женские умоляющие крики за дверью больше не слышны.

Регил навис над младшим сыном, который даже плакать уже не мог, оцепенев от ужаса, когда от двери раздался чуть смущенный певучий голос:

– Отец? Извините, если помешал Вам.

Кирилл судорожно всхлипнул, когда король резко обернулся.

– Что ТЫ здесь делаешь?! – и такая ярость, что мальчик, прижавшийся к стене, только зажал себе рот руками, что бы не выдать себя ни единым звуком.

Юноша в дверях жеманно пожал плечами:

– Мне показалось, что мое вмешательство необходимо. Кирилл начал подражать именно мне, значит я должен нести за это ответственность. И наказание должен нести тоже я.

– Что?! – шипение разъяренной змеи. Регил какой-то шатающейся походкой приблизился к старшему сыну.

Шестилетний Кирилл дернулся было из своего угла, но его словно к месту пригвоздило взглядом сапфировых глаз. В них явственно читался приказ и железная воля, которая совершенно не сочетались с грациозными, почти женственными движениями, шелковыми нарядными одеждами и косметикой на лице.

Длинные ресницы чуть прикрыли этот глубокий взор, а когда тень ушла, это снова были вполне привычные, почти ничего не выражающие, кроме зовущего влечения, глаза принца Лилиана.

Старший принц плавным движением приблизился к королю, и жаркий шепот наполнил комнату:

– Накажите меня, отец.

Тот один движением с нечленораздельным рыком намотал на руку длинные пряди волос своего сына, запрокидывая ему голову так, чтобы причинить максимум боли.

Тот широко раскрытыми глазами смотрел прямо отцу в лицо и очень медленно провел кончиком языка по накрашенным губам.

Король наклонился, с жадность впиваясь в губы принца.

Кирилл, что бы не закричать впился зубами в запястье своей руки.

А руки его брата, с длинными ухоженными ногтями, окрашенными в теплый золотистый цвет, обхватили их отца за плечи, с силой прижимая к себе.

Внезапно, Регил с диким проклятием, отшвырнул от себя Лилиана так, что тот упал на ковры, устилающие пол комнаты, и почти выбежал из комнаты.

Кирилл боялся пошевелиться, когда его старший брат сел на полу и тихо рассмеялся. У мальчика мелькнула мысль, что тот сошел с ума.

Смех резко оборвался, и юный принц снова встретился с сапфировым взглядом.

– Ты как, Кира? В порядке?

Тот медленно кивнул головой.

– Наш папочка обожает тех, кто его боится; кто испытывает боль и унижение. Страдание и слезы его безумно возбуждают. Запомни это, Кир. И никогда больше не попадайся в эту ловушку.

Лилиан грациозно поднялся на ноги и расправил складки одежды.

– Я видел, как ты тренировался с луком, – внезапно признался мальчик, чувствуя, как страх и оцепенение отступают.

– Выследил-таки? – улыбнулся, вопреки его настороженному ожиданию, брат. – Запомни, это моя тайна. И я не разрешаю её разглашать.

– Хорошо, – кивнул Кирилл. – Если ты научишь меня стрелять так же.

– Договорились, – снова рассмеялся Лилиан.

И этот смех Кирилл слышал у него впервые: низкий, завораживающий и… настоящий.

Кирилл отпустил тетиву и стрела, словно стремительная вспышка, на какое-то мгновение показалась в воздухе.