Жрец Лейлы

Он резко оборачивается.

– Ролани! Так и знал, что рано или поздно ты тут появишься, – широко улыбается он. – Или ты тоже Воин?

– Нет, – качает головой бард. – Я тут по просьбе богов. При худшем раскладе засвидетельствую конец Эмира. Что за странная компания у входа в лагерь?

– Вот и я просто любуюсь. Жрецы Лейлы вперемежку со жрецами Роя, некроманты, видишь тех пятерых в плащах?

– Давненько я не видел этих созданий, – одобрительно кивает Ролани. – А этот мальчик?

– Похоже в этот раз у нас Мирейя отличилась… перепутали Воинов. Вот только сейчас разобрались… а тот вон блондин, если верить слухам и вовсе любимец бога Роя… ты себе такое представляешь?

– Глядя на него, – медленно проговорил бард, не отрывая взгляда от высокого красивого надменного человека, – я поверю в это. Вглядись в его ауру, Гадин. Печать божественных прикосновений прямо полыхает в ней.

– Как и у второго… – рыжеволосый вздрагивает, закрывая глаза. – Странно, но он не от своей богини… Веселенькое дело.

Сверток на руках барда завозился. И собеседник Ролани удивленно уставился на него:

– Что это?

– Не что, а кто, – насмешливо посмотрел на него мужчина. – Младенцев никогда не видели в Вашей Черной Ложе, Ваша Темнейшесть? Или просто привыкли их на жертвенный камень класть?

– Ну, ты скажешь тоже, – отмахнулся Верховный Маг Черной Ложи. – Это… твой?

– Это мой сын, – вздохнул Ролани. – Подарок судьбы…

А младенец радостно агукнул и с каким-то дружелюбием уставился мимо двух мужчин, широко раскрыв свои необычные золотистые глаза. Ролани обернулся. Когда эти двое успели подойти? Еще несколько мгновений назад, они стояли в эпицентре событий разворачивающихся вокруг Воинов Мирейи, а сейчас две пары кошачьих глаз, выдающих оборотней, хозяев Запретных Земель, почти с детским любопытством смотрели на ребенка.

– Э, господа? – как можно вежливее обратился к ним бард и увидел, как удивленно расширились глаза Гадина. Еще бы, на обоих стояла личная отметка самой Тьмы.

– Это правда, – более старший качнул длинной иссиня-черной косой. – Это действительно Дэвид. Я чувствую нити связывающей нас клятвы. Получается, она распространяется и во времени?

Связь клятвы? Бард вскинул брови… так это правда, что некоторые воины прибыли из других времен. Он еще не успел дать имя своему сыну и уж точно пока никто, тем более оборотни не приносили ему никаких клятв.

А тем временем оба оборотня опустились каждый на одно колено, и их руки прижались в приветственном салюте темных.

Младший оборотень вычертил в воздухе странный знак, который вспыхнул зеленоватыми линиями и погас. Рядом с Ролани всем телом вздрогнул Гадин, бросая какое-то ответное заклинание.

– Что ты делаешь? – отец почувствовал, как его сына коснулась магия. А Верховный Маг Черной Ложи побледнел как полотно.

Бард взглянул на оборотней. Ролани прекрасно знал форму и знаки различия воинов Тьмы. И в одежде пантер, стоящих в военном салюте почитания перед его сыном, легко угадывались регалии командующего и генерала Черной Ложи. Бард взглянул на своего сына, вокруг которого формировалось свечение и аккуратно положил его на траву, отступая на шаг.

В тот же мог над ним взметнулось видение взрослого мужчины с веселыми жестокими золотыми глазами и матово-белой шевелюрой волос. В разрезе шелковой рубашки небрежно болтался медальон Верховного Мага Черной Ложи.

Мгновение и заклятие рассеялось, оставив на траве младенца и двух запыленных после дороги нелюдей.

– Понятно, – как-то грустно улыбнулся Гадин. – Так вот кто будет моим приемником.

– Не бард? – задумался Ролани. – Но почему?

Более старший оборотень, тот, на котором проявлялись регалии командующего, поднялся на ноги и улыбнулся:

– Нам он об этом не рассказывал, уважаемый Ролани. Нам особо приятно познакомиться с отцом Дэвида.

Младший фыркнул и мечтательно закатил глаза:

– Вот вернемся… и я расскажу Дэвиду про то, какой он был лапочка.

Ролани хмыкнул и поднял сына с травы.

– Дэвид значит, – он погладил чистый лоб младенца, тот уже сладко посапывал с одеяле. – Что ж… неплохое имя. Гадин. Когда он придет к тебе, ты позаботишься, чтобы он был достоин того титула, который ты носишь?

– Ну, если все пройдет нормально и так как это должно свершиться, то конечно, – кивнул рыжеволосы. – Твой сын все-таки.

– Хорошо, – кивнул бард.

– Кэртис, Эрик, – к ним подошел юноша.

Гадин не сдержался и присвистнул, разглядев его поближе:

– Отличная маскировка, юноша.

Сапфировые глаза взглянули на него и… улыбнулись.

– Спасибо, темный.

– Ли, смотри кто это, – младший оборотень, тот что Эрик радостно потянул вновь подошедшего к Ролани. – Это Дэвид! Такой маленький!

– Значит ему все-таки более восьмиста лет, – пробормотал тот, разглядывая сладко спящего ребенка, а потом поднял глаза и Ролани вздрогнул.

Они оба замерли, вцепившись друг в друга взглядами, и юный жрец Лейлы медленно отступил на шаг, потом еще один. А потом… низко поклонился барду. Тот прищурил насмешливые золотистые, как у сына глаза и тихо произнес.

– Приятно познакомиться, жрец Лейлы…

В воздухе витало странное напряжение.

Я шел на звук гитары. Манящий звук, которому не мог противостоять. Наверное. только я один его слышал, потому что играли специально для меня. Тогда я видел глаза Ролани Барда, самого знаменитого певца Эмира за все времена. Того, кто пел для самих богов, снизойдя до их просьбы… и то, что я там увидел, я не смог рассказать никому. Даже Кэртису. Хотя все они видели, что что-то случилось между мной и отцом Дэвида.

А теперь он заманивал меня. И я пришел.

Он сидел на большом валуне, спиной ко мне и перебирал струны гитары. Чем-то в этот момент он мне живо напомнил Сигана. Какая-то странная резко-печальная мелодия, рвалась со струн.

– Ты все-таки пришел, – заметил он, не поворачиваясь.

– Ты позвал, – пожал я плечами и сел рядом. И вспомнил, что если у Дэвида были золотые глаза, то надо сильно приглядеться к глазам барда, чтобы увидеть, что под таким же золотом скрывается самый настоящий янтарь, в котором можно увязнуть, как какому-нибудь неосторожному насекомому.

– Ты увидел…

Я молча кивнул.

Бард покосился на меня:

– Почему промолчал?

– А что это даст? Но, по крайней мере, теперь я знаю, почему исчез Ролани Бард… эта тайна будет греть мне душу… если конечно, ты не собираешься меня избавить от памяти того, что я увидел на дне твоего взгляда.

Он тихо рассмеялся:

– Нет. Раз ты смог увидеть, значит так и надо. Видеть подобных себе дано лишь тем, кто рано или поздно окажется в таком же положении. Тебе предстоит длинный выматывающий и необычный путь, маленький жрец Лейлы…

– Почему же я увидел в твоих глазах его окончание? – поинтересовался я, ежась, как от холода, хотя светило солнце.

– Потому что ты стоишь в самом начале пути… и тебе кажется концом то, что может стать началом нового витка. Ты совсем не случайно оказался здесь, маленький жрец… – он вздохнул и положил ладонь на струны. Его взгляд был серьезен.

– Я… однажды моя служба Лейле закончится?

Он смотрел на меня… потом пожал плечами:

– Однажды заканчивается все. А сколько пройдет времени знает лишь одна судьба, жрец. Тебе сейчас сложно понять, да ты и не хочешь понимать… и не надо. Просто прими к сведению то, что ты увидел и сохрани это… Когда понадобится, ты воспользуешься полученным.

Я медленно киваю… а потом все-таки спрашиваю:

– Каково это – служить силе, неизмеримо выше, чем боги?

Слабая улыбка скользит по губам барда.

– Ты задаешь вопросы, ответы на которые ты сам сможешь получить… но очень не скоро.

– Хорошо, – снова киваю я… – Зачем воплощенному безумию этот фарс с битвами?

И снова загадочная улыбка:

– Тебе твоя богиня часто объясняет мотивы своих поступков?

Я медленно покачал головой.