Страница 100 из 172
Во всех слоях общества – от черной избы до царских палат – относились к иконам с величайшим почтением. У царей, бояр и купцов были особые крестовые, или моленные, комнаты, в более бедных домах образа ставили в переднем, или «красном» углу – угол направо от входа, противоположный печке. Это был, как правило, восточный или юго-восточный угол, поскольку на молитву вставали лицом к востоку. Если икона падала на пол, это считалось дурным предзнаменованием – к несчастью или к смерти кого-либо из домашних.
Когда человек входил в дом, он сначала крестился и кланялся на иконы, а уж потом здоровался с хозяином. Перед образами снимали шапку, в их присутствии старались не ссориться, не сквернословили, не курили. Если в доме творилось что-нибудь непотребное, то говорили: «Хоть святых выноси».
«Снять образ со стены» означало самую верную клятву.
В 1446 году великий князь Василий Васильевич был в Троице-Сергиевой лавре, когда туда прибыли с войском его неприятели – Дмитрий Шемяка и князь Иван Можайский. Великий князь заперся в храме Святой Троицы. Его стали искать по всей лавре, и, поняв, что его все равно найдут, князь Василий взял икону «Явление Богоматери преподобному Сергию», отпер южные двери и вышел с ней к князю Ивану.
– Брат, – сказал он. – Мы целовали животворящий крест и сию икону, чтобы нам не мыслить зла друг на друга.
Предание говорит, что князь Иван был тронут таким обращением и перед чудотворной иконой поклялся не мыслить великому князю никакого зла.
Правда, справедливости ради следует сказать, что это не помогло князю Василию – даже если Иван Можайский смягчился, то ведь Шемяка-то никаких клятв не приносил. Но мы говорим не об истории, а об обычае.
Очень болезненно относились к любой возможности осквернения икон. Так, например, если в доме останавливался иноверец, то после его отъезда приходил священник и заново освящал иконы. В Москве был такой случай: русский купец продал свой дом немцу. В доме, по-видимому, были настенные изображения. Так их не только сбили со стен, но даже осколки увезли.
В середине XVII века Патриарх издал указ, которым запрещалось держать иконы в комнатах, где жили люди иного вероисповедания. Едва ли он сам верил, что от этого святыня оскверняется, но с народным мнением приходилось считаться.
Большую проблему представляли собой старые образа. В России любили новые, яркие иконы, а старые ставили на божнице на задний план, вешали где-нибудь во дворе, делали оклады из фольги, чтобы прикрыть вытертые места. Когда образ приходил уже в полную ветхость, его иногда приносили в иконную лавку и меняли на новый, с соответствующей доплатой. Иной раз несли в церковь, где старые образа обычно складывали где-нибудь на колокольне – пусть там лежат. Случалось, пускали «по воде», хоронили на кладбищах или же в саду.
Если икона сгорала в пожаре, то о ней никогда не говорили, что она сгорела, но «вознеслась». Говорили, что если в горящем доме оставалась икона, то огонь поднимался столбом до неба.
В преданиях говорится о Божиих наказаниях за неуважение к иконам. Об одном таком предании рассказывает К. Цеханская. «В Ахтырском уезде Симбирской губернии существовало предание о чтимой иконе “Знамение” Божией Матери. В середине прошлого (XIX. – Е. П.) века случилась засуха. В предчувствии неурожая народ совсем упал духом. И тут один крестьянин ехал домой с базара и повстречался с незнакомым диаконом, одетым по сану. Диакон и спрашивает мужика: “Как народ относится к наказанию Божьему?” Крестьянин отвечал, что, мол, народ приуныл и сильно тужит. Тогда диакон говорит: “У вас в церкви была икона “Знамение” Божией Матери, но почему-то ее забросили, вот Бог и лишил вас своей милости. Иди и скажи священнику и старосте, чтобы они отыскали эту икону и поставили в приличное место. Потом, в таком-то месте (сказал, где именно) покопайте землю, и откроется Яков-источник, тогда Бог даст вам дождь”»[213]. Надо ли говорить, что мужик так и поступил, и все исполнилось по слову неведомого диакона?
По мере сил иконы украшали. Мужики делали на них оклады из фольги, цари – из золота с жемчугами. Иной раз оклады играли роковую роль – вспомним хотя бы судьбу Казанской иконы. С другой стороны, как запретишь? Ведь большей частью драгоценные ризы, или оклады на икону, жертвовали в знак благодарности или по обету. Так, митрополит Киприан после победы над татарами украсил драгоценным окладом Владимирскую икону Богоматери. Были увенчаны золотыми венцами образа Казанской Божией Матери в Москве – за помощь в изгнании поляков, и в Ленинграде – за спасение от немцев. Иван Грозный с царицей Анастасией украсил чудотворную Свенскую-Печерскую икону двухфунтовой золотой ризой и жемчугами, а помещик Демидов сделал на золотую ризу Свенской иконы корону с бриллиантами, бриллиантовую звезду на плече Богородицы и венец с нарукавниками для Младенца.
Но ведь иконы помогали не только богатым. И, как правило, любой человек, в благодарность за помощь или исцеление, что-либо жертвовал помогавшему ему образу. Эти пожертвования назывались не окладами, а прикладами и привешивались к иконе.
«На небольшом новгородском чудотворном образе XII в. “Знамение”, – пишет К. Цеханская, – в начале XVII в., кроме золотых панагий, двух крестов, цепи, четырех пар серег и двух пар рясен, трех перстней и множества золотых монет, находились: “2 понагеи серебряные, 126 крестов и понагей на аспидех и на раковинех и на ентарех, 2 убрусца жемчужных, 19 гривен серебряных, 47 серги кошелки и голубцы, 8 цепочек серебряны”. А на чудотворной иконе “Богородицы Грузинской” в Суздальском Покровском монастыре в конце XVI в. было 225 прикладов».[214]
В благодарность за исцеления, по примеру Иоанна Дамаскина, привесившего к иконе изображение исцеленной руки, был обычай заказывать из золота или серебра изображения исцеленного органа и привешивать к иконе. (В главе 8 рассказывается о полковнике, исцеленном Богоматерью и привесившем к Ее образу серебряную пулю и изображение сердца.) Часто на икону вешали нательные крестики, которые иногда использовались для поновления ризы. В деревнях прикладами могли быть ленты, бусы, кольца, вышитые полотенца – кто что мог, то и приносил. Под иконы вешали пелены, иной раз шитые золотом и жемчугом, а иной раз вышитые скромным крестиком. Что дороже? Ведь на небесах иная мера, там ценят не по видимому золоту подношений, а по сокровенному золоту сердца.
Все предметы, касавшиеся святыни, уже не могли быть употребляемы в быту, поскольку почитались священными. Вода, которой омывали чудотворные иконы, считалась целебной. В праздник Благовещения образ Богородицы ставили в кадку с зерном, приготовленным для посева, – чтобы был хороший урожай.
Причем ни время, ни просвещение ни на кого не действовали. В 1987 году чудотворная икона «Достойно есть» была привезена в Афины. Собравшиеся вокруг люди не только прикладывались к ней, но и просили монахов перекрестить возле святыни самые разные предметы. Одежду – чтобы надеть на больного, очки – чтобы лучше видеть, учебники – чтобы дети лучше учились и т. п.
Богородицу на Руси почитали все, но особенно женщины. Во многих селах был обычай: войдя в храм, мужчина ставил свечу «за здравие» Спасителю, а женщины – Богородице.
Ну и, конечно, под Ее особым покровительством было рождение детей. «В Пудожском уезде Олонецкой губернии, – рассказывает К. Цеханская, – с первого дня шевеления ребенка будущая мать каждый вечер делала три поклона и читала следующую молитву: “Рождество Богородицы, жена Мироносица зародила невидимо и разроди невидимо. Милостивая Пресвятая Богородица, не оставь, не покинь меня грешную, потерпи моим грехам”. На Кенозере, в дер. Глушево, в начале века была часовня во имя Собора Пресвятой Богородицы (в этот день церковь чтит также Иосифа Обручника). В народе она считалась поставленной в честь “Богородицы Жены Мироносицы”[215], сюда ходили будущие матери, молились и ставили свечи перед местной иконой. Д. И. Успенский писал, что в Тульской губернии, Веневском и Каширском уездах, женщины особенно верили в помощь распространенного в народе апокрифического сказания “Сон Пресвятой Богородицы”, текст которого хранили за иконами. Считалось, что женщине будет легче рожать, если она постоянно будет носить его с собой или во время родов положит в головах, прочтет сама или ей кто-нибудь прочтет его, или выучит такую молитву, помещенную в некоторых вариантах этого произведения: “Господь со мной, Господь оберегает меня, рабу Твою (имя рек), во дни и в нощи, и на всякий час! Прошу и молю Тя, Господи, через муку Твою святую, которую претерпел нас ради грешных, и кровь святую праведную, юже излиял! Святый Пророче, Предтече Господень Иоанн и вси святии! Молите о мне грешной Милостивого Бога дати мне дитя породить!”
213
Цеханская К. Икона в жизни русского народа. М., 1998. С. 95.
214
Цеханская К. Указ. соч. С. 65 – 66.
215
Жены-мироносицы – женщины, которые пошли после распятия, утром в воскресенье, с благовониями ко гробу Господню и первыми узнали о Воскресении. По церковному преданию, Богородица также была в их числе.