Страница 40 из 95
Падая вперёд, существо вспыхнуло пламенем, распадаясь в ливень пепла, прежде чем упасть на землю, когда Пурсон скользнул в то, на что он действительно был похож. Его кожа истончилась и приобрела оттенок песка. Мех покрывал всё его лицо, соединяясь с гривой светлых волос. Кожистые, грубые крылья выросли из его спины. Его ноздри удлинились и сплющились, а рот гротескно растянулся. Острые клыки выросли, когда глаза демона засияли радужным светом, зрачки вытянулись вертикально.
У Пурсона была голова… голова льва.
Я бы никогда не смогла этого забыть.
Выйдя из оцепенения, я начала призывать свою собственную благодать…
Зейн повернулся к демону Верхнего Уровня, и он изменился, но это было совсем не так, как когда он был Стражем. Светящееся свечение пульсировало по его телу, когда поднятые метки растягивались и поднимались со спины, становясь твёрдыми.
Крыльями. Отметины на его спине были там, где исчезли его крылья, и насколько это было безумно?
Теперь они вырвались наружу, разворачиваясь и поднимаясь высоко по обе стороны от Зейна. Золотые полосы света пульсировали на белоснежных перьях.
— О, чёрт, — произнёс Пурсон искажённым голосом, и я думаю, что именно в этот момент он понял, кем был Зейн.
Он поднял руки. Не было никаких мерзких энергетических шаров, которые демоны Верхнего уровня часто вызывали и контролировали. Он поднял руки, сдаваясь.
— Ты можешь получить всё, что захочешь. Всё что угодно. Мои легионы, мою верность. Мою преданность, — взмолился демон Верхнего Уровня, призывая цепь в свои руки. — Всё, что угодно. Клянусь тебе. Всё что угодно.
— Твоё молчание было бы очень кстати, — сказал ему Зейн, а затем нанёс удар.
Это было грациозное движение, вращение золотой кожи и огня. Его крылья подняли его в воздух, а затем опустили, откинув назад, когда пылающее изогнутое лезвие чисто рассекло воздух.
У Пурсона даже не было возможности сделать с этой цепью всё, что он планировал. Клинок Зейна попал ему в плечи, рассекая его насквозь.
— Проклятье, — пробормотал Пурсон, а затем вспыхнул, сгорев на месте.
Это, казалось, было любимым последним словом среди демонов.
Выпрямившись, Зейн встряхнул крыльями, прежде чем сложить их обратно. Они прижались к его спине, а затем… они, казалось, просочились в его кожу, оставляя за собой рельефный узор того, что, как я теперь знала, было крыльями.
Лезвия серпов рухнули, рассыпавшись в золотую пыль, которая мерцала на тёмной земле всего несколько секунд, прежде чем исчезнуть. Сеть светящихся вен исчезла, когда Зейн повернулся туда, где я стояла, не сделав абсолютно ничего, кроме попытки прикоснуться к нему.
Наконец-то я обрела дар речи.
— Ты мог это делать? С того момента, как ты Пал, ты мог всё это делать?
— Да, — ответил он.
— Мне всё равно, что ты думаешь, огромная часть тебя должна была всё ещё быть там, когда ты был мистером Падшим, потому что ты мог сделать это в любое время, но ты этого не сделал.
— Я мог. Я делал это. Были демоны, которых я уничтожил таким образом.
Он посмотрел на свои руки, пока я думала о том мусорном человеке, которого он убил. Были ли другие люди?
— Но ты права, потому что я не хотел этого, когда дело касалось тебя.
— Слава Богу, — сказал я. — Ты… ты крутой, Зейн.
Он поднял голову.
— Раньше я думал, что я крутой.
— Так и было. Как будто ты был крутым, но теперь ты очень-очень-очень-крутой-точка, — сказала я ему. — У меня сейчас что-то вроде зависти к мечу.
— На самом деле тебя это не беспокоит, не так ли?
— Что?
— То, кто я сейчас. На что я способен. Потому что это я, — он приложил руку к сердцу и пошёл вперёд, остановившись передо мной. — Но теперь я другой. Я это чувствую. Вот это… Я не знаю, как это объяснить, но во мне есть эта холодность и эта потребность… эта потребность доминировать всё ещё существует. Это не направлено на тебя. Это больше никогда не повторится, но я не знаю, изменилось ли во мне что-то ещё.
Глядя на него, я знала, что то, что он говорил, не было случаем его чрезмерной драматичности. Он был другим. То, как он разговаривал с демоном, не было похоже на Зейна, на прежнего Зейна. В его словах было что-то насмешливое, что говорило о том, что ему понравится то, что он собирается сделать. Ещё одним примером было то, как он уничтожил Ночного Краулера. Старина Зейн не стал бы отрубать руку. Он пошёл бы прямо на убийство, и старый Зейн убил бы Пурсона, независимо от того, что утверждал демон или пытался обменять. Были различия, и их могло быть больше, но я также знала, что с ним я всегда буду в безопасности. Чёрт, я начинала думать, что на самом деле я была в большей безопасности с ним, когда он был Жутким Падшим, чем я даже осознавала раньше.
И этот холод, который он чувствовал? Я задавалась вопросом, не было ли это потерей его величия, которое он чувствовал, что было своего рода эквивалентом человеческой души. Я понятия не имела, что это значит для него в долгосрочной перспективе, и это беспокоило меня, но я знала, что, несмотря ни на что, я всё равно буду любить его, и отсутствие величия не мешало ему любить меня. Мы бы вместе выяснили, что ещё могло измениться.
Я встретилась с ним взглядом.
— Единственное, что меня беспокоит, — это то, как несправедливо, что у тебя два меча, а у меня один. Это отстой.
Широкая, красивая улыбка появилась на лице Зейна. Он засмеялся, звук был глубоким, знакомым и тёплым, как солнечный свет, от которого у меня перехватило дыхание. Это была ещё одна вещь, которую я не знала, услышу ли когда-нибудь снова. Его смех, и он был прекрасен.
Мои губы дрогнули.
— У меня такое чувство, что ты смеешься надо мной.
— Я только что сказал тебе, что я знаю, что изменился, и я не знаю точно, насколько сильно, и всё, о чём ты можешь думать, это то, что у меня два меча, а у тебя только один.
— Ну, да. Это очень важно. Я человек завистливый.
Он снова рассмеялся, и этот звук осветил всю мою грудь.
— Только ты можешь так реагировать.
Это может быть правдой.
Тёплый ветерок подхватил пряди его волос, поднимая их с обнажённых плеч, когда он огляделся. Если подумать, то ненормальный холод исчез из воздуха. Это не было невыносимо жарко или душно, но это было гораздо более уместно.
Я наблюдала за ним, задаваясь вопросом, имеет ли он какое-то отношение к погоде. Насколько это было бы странно? Но это не могло быть совпадением, что было на двадцать или более градусов холоднее, чем обычно, пока он не был стал, ну, или почти стал, тем, кем он был раньше.
— Это то самое… что за третий демон пришёл за тобой? Было ли что-то ещё?
— Это были только Упыри, те, что были прошлой ночью, и этот придурок, — сказала я ему, думая, что, вероятно, лучше не упоминать, что два из трёх раз, когда я выходила из дома, у меня была стычка с демоном, который искал меня.
— Почему Дез не с тобой?
— Старуха сказала мне, что энергия Стража или демона может испортить заклинание, — я потянулась за телефоном. — Я должна позвонить ему. Поделиться хорошими новостями.
— Мы можем сделать это позже. Прямо сейчас я хочу отвезти тебя домой.
Домой.
Новая квартира, в которой Зейн почти не проводил времени, где он разместил светящиеся в темноте звёзды на потолке для меня. Домой. У меня сдавило грудь. Раньше это были просто стены и крыша, а моя одежда всё ещё была наполовину упакована в чемодане. Звёзды заставляли чувствовать себя лучше, но только сейчас это почувствовалось как дом.
Прежде чем я снова превратилась в плачущую кашу, я вернула свой разум в нужное русло.
— Гавриил, очевидно, знает, где я. Он придёт снова.
— Но ты будешь не одна, — сказал он, и моё сердце превратилось в липкое месиво. — Возможно, нам придётся найти другое место, чтобы остановиться, если это станет слишком большой проблемой.
Я кивнула.
— Трансфигурация… Подожди, тебя не было там во время этой части его чрезвычайно многословной речи о том, как он планирует всё закончить.