Страница 6 из 11
– Ну да, – согласилась я, – вы правы.
– Татьяна Александровна, я вот что еще вспомнила. Когда я вышла в аптеку, как раз в это время у входа в театр я столкнулась с Региной, это наша уборщица, молодая девчонка, но из неблагополучной семьи. Матери у нее нет – то ли бросила ее, то ли умерла, я точно не знаю, ведь неудобно лезть в душу, – а отец у нее горький пьяница. Вот ведь! У многих судьбы прям один к одному. Что у моей соседки, что у Регины. Так я это к чему говорю. То, что я вышла в аптеку, то есть оставила свой пост, это, конечно, моя ошибка. Ведь если бы я оставалась на месте, то увидела бы Владислава Григорьевича. А может быть, и преступника. Но ведь Регина была в это время в театре. Может, она что-то видела?
– А где ее можно найти? – спросила я.
– Ну, она должна убираться сейчас. Пойдемте, я покажу, где она швабру и тряпки хранит.
Мы вышли из костюмерного цеха и снова пошли по коридору. Филиппова привела меня к двери, около которой стояла девушка лет двадцати в сиреневом свитере и черных джинсах. Невысокого роста, худощавая, немного нескладная блондинка выглядела подавленной.
– Регина! – воскликнула Филиппова, увидев девушку. – А мы как раз тебя искали! А ты как раз кстати нам повстречалась. Вот, это, – женщина кивнула в мою сторону, – Татьяна Александровна, она частный детектив. Ищет того, кто застрелил Владислава Григорьевича.
При этих словах девушка вздрогнула. А я насторожилась: девица просто переживает из-за убийства или испугалась?
– Ты расскажи Татьяне Александровне, видела ли ты кого-нибудь постороннего в театре, пока я была в аптеке, – попросила вахтерша.
– Никого я не видела, – буркнула Регина, глядя исподлобья.
– То есть вы хотите сказать, что в то время, когда вы находились в театре, никого постороннего не заметили? – спросила я девушку.
Она опять еле заметно вздрогнула. На этот раз и Филиппова обратила свое внимание на поведение Регины.
– Региша, ну ты чего? – ласковым тоном спросила вахтерша. – Ты чего, боишься кого-то?
Регина отрицательно покачала головой.
– Регина, скажите, а зачем вы так поздно пришли в театр в тот вечер, когда был застрелен Дубовицкий? – спросила я.
– Я ключи от квартиры в куртке забыла, – еле слышно проговорила девушка, – а куртку я в подсобке оставила, потому что жарко в тот день было. Зачем ее таскать с собой…
– А вы что, живете одна? – задала я следующий вопрос.
– Не одна, – все так же тихо ответила девушка, – с отцом. Только он в тот вечер опять напился. Я уже стучала-стучала, чуть дверь входную не расколошматила – никакого толку. Пришлось за своими ключами идти, – объяснила Регина.
Филиппова сочувственно покачала головой.
– Регина, а вы долго были в тот вечер в театре? – спросила я.
Девушка удивленно посмотрела на меня.
– Нет, недолго. Я только взяла куртку и сразу ушла домой, чего мне еще было делать?
– Хорошо, я поняла. Регина, расскажите, что происходило в тот день, когда был убит Владислав Григорьевич, – попросила я.
– А что могло происходить? – девушка пожала плечами. – То же, что и всегда. Каждый занимался своими делами. Я вот уборку делала, полы мыла.
– В кабинете директора? – спросила я.
– Нет, я в кабинетах не убираюсь, я коридоры мою, – ответила девушка.
– Да, в кабинетах у нас другие убираются, – подтвердила Варвара Никифоровна.
– Может быть, вы, Регина, видели кого-нибудь постороннего? – продолжала я расспрашивать девушку.
– Да некогда мне разглядывать, кто посторонний, кто – нет! – вдруг почти выкрикнула уборщица. – Я уборкой занимаюсь. А не бездельем маюсь, вот!
– Регина, ты чего это? – удивленно спросила Варвара Никифоровна. – Чего ты так резко отвечаешь-то?
– Да потому что надоело все, теть Варя! – сказала девушка и закрыла лицо руками. – Что ни день, то ходят, расспрашивают! Как будто, если я… если у меня… семья такая, то я… Ничего я не видела!
– Ну, ладно, успокойся, – Филиппова погладила ее по плечу и выразительно посмотрела на меня.
Я тоже поняла, что в таком состоянии, в котором сейчас находилась девушка, от нее вряд ли можно было добиться вразумительных ответов на вопросы. И теперь ее реакция вполне объяснима. Уборщица, девушка из неблагополучной семьи, вряд ли тепло относится к правоохранительным органам. А Кирины ребята работают на совесть – могли и впрямь девушку потрепать допросами-расспросами. Кому такое понравится?
– Регина, – обратилась я к уборщице, доставая из сумки визитку и протягивая ее ей, – вот мои координаты, если что-нибудь вспомните, позвоните мне.
– Ладно, – нехотя проговорила Регина и взяла визитку.
– Варвара Никифоровна, а кто сейчас исполняет обязанности Владислава Григорьевича? – спросила я вахтершу.
– Константин Владимирович Трегубенков, заместитель Владислава Григорьевича по хозяйственной части, – сказала Филиппова. – Точнее сказать, заведующий административно-хозяйственной частью, вот как называется его должность.
И снова Регина странно отреагировала на эту реплику. Ее лицо болезненно передернулось.
«Что с ней происходит? – подумала я. – Ее поведение очень странно выглядит. Как будто бы девушка чего-то или кого-то опасается. И она явно знает больше, чем говорит».
– Да, скорее всего, Константин Владимирович, – продолжала Филиппова. – Я так думаю. А кому же еще? Правда, есть еще художественный руководитель театра – Валериан Тимофеевич Владимирцев. Но вряд ли он будет временно заменять Владислава Григорьевича. Во-первых, он еще молодой, а во-вторых, Валериан Тимофеевич очень далек от хозяйственных проблем театра. Он человек творческий. Вот что-то новое поставить на сцене, в этом он, конечно, мастер.
– А он сейчас в театре? – спросила я. – Константин Владимирович?
– Да, конечно, – ответила Филиппова, – я видела его. Сейчас он за двоих работает, пока нового директора не назначили.
– А где находится его кабинет? – спросила я.
– Да вот надо будет пройти по коридору прямо, потом завернуть направо, там будет лестница, по ней подняться надо будет на второй этаж… ой, проще проводить туда, чем объяснять. Региша, проводи Татьяну Александровну, – обратилась вахтерша к девушке, которая продолжала стоять рядом с нами.
– Нет! – снова чуть ли не выкрикнула Регина и уже тише добавила: – Теть Варя, не могу я, что-то плохо мне, пойду домой, прилягу.
– Конечно, конечно, ступай, отдохни, выспись. Я сама покажу дорогу Татьяне Александровне.
– Ох, беда с ней, – провожая взглядом поспешно уходящую девушку, проговорила вахтерша, – хотя что можно ожидать хорошего от жизни с отцом-алкоголиком. Ну, пойдемте, Татьяна Александровна, я покажу вам, где находится кабинет Константина Владимировича.
Сначала я хотела более подробно расспросить эту странно ведущую себя девицу. Но потом решила, что лучше побеседовать с ней еще раз, отдельно. Мало ли, не захочет она тайнами делиться при вахтерше, которая еще и соседка. А наедине… может, и найдем общий язык.
Мы с Варварой Никифоровной пошли по коридору, миновав костюмерный цех, где недавно я задавала ей вопросы по поводу убийства директора, потом дошли до лестницы и поднялись на второй этаж. Мы прошли еще немного.
– Вот здесь кабинет Владислава Григорьевича, – сообщила Филиппова, кивнув на дверь, мимо которой мы прошли. – А кабинет Константина Владимировича подальше будет.
Я машинально подергала дверь кабинета директора. Заперто, как и следовало ожидать. Конечно, после работы полиции там искать особо нечего, но заглянуть не помешает. Но – без свидетелей, пожалуй.
Мы прошли площадку, которая, насколько я поняла, разделяла здание театра на две части. На одной из ее стен висела большая фотография в траурной рамке.
Варвара Никифоровна тяжело вздохнула.
– Надо же, какая ужасная смерть. А ведь он совсем молодой был, Владислав Григорьевич. Ну, что такое сорок два года? Тем более для мужчины. У него столько планов было, столько задумок! С его энергией можно было горы свернуть. Да, чего уж теперь говорить.