Страница 1 из 31
Анна Деметра
Книга нерассказанных историй. Туда, куда зовёт лес. Акт 1
Кто ты? Я уже видел тебя…
Мы не знакомы, а может и да.
Куда убегаешь? Иду за тобой.
В туманном лесу, обрела ты покой?
Куда подевалась? Следов не сыскать…
Копны белых волос, мне нигде не видать.
Зелёны глаза, не сверкают в тени,
Но я точно знаю, я должен найти.
Я долго бродил и с дороги сошёл,
В тумане, в лесу гроб, открытый нашёл.
Коснуться хотел, но не смог, опоздал,
Я понял, что я тебя точно не знал.
Погналися тени и все на меня,
Бежал и не слушал твоих слов я зря?
Свалился я в реку — конец мне пришёл,
Я тут же проснулся, лист бумаги нашёл.
Я всё записал, я запомнил тебя,
Я должен найти и спастись от тебя…
1
Кто ты?
— И почему я вспомнил его стихи сейчас? — задумчиво проговорил мужчина. — Господи, почему тут такой туман, ни черта не видно!
Белый туман покрывал всё вокруг, он был настолько плотным, что никто бы не разглядел в нём Кинг Конга даже если бы он был прямо перед ним. Хотя, если посмотреть сверху на эту местность, то среди белой неизвестности прорываются тёмные сосновые верхушки.
«Кажется мне нужна помощь, ведь человек — не остров*, так ведь Джон! — подумал он, судорожно осматриваясь вокруг. — И как меня угораздило попасть в этот туман!»
— Нехорошо, ой как нехорошо, — прозвучал незнакомый голос где-то справа от него. — Он ведь так старался.
— Кто здесь? — спросил Джон, обернувшись.
Никого. Он огляделся. Кажется, никого, всё перед глазами было в белой пелене.
— Ей, выходите, это не смешно! — резко выкрикнул Джон.
Тишина.
«Показалось? — предположил он, прислушиваясь. — Нет, что-то не так. А вдруг? А вдруг это тот, кого я ищу! Может именно сегодня тот день, когда я наконец закрою, то злополучное дело! Господи! Неужели мой рассудок настолько помутился от этой работы, что я теперь подозреваю любого странно ведущего себя человека. А может, мне всё-таки показалось? И на самом деле здесь никого нет. Так, нужно успокоиться и сваливать отсюда куда подальше. Куда подальше… да, куда подальше…»
И тут Джон и вправду почувствовал, что что-то не так. Прежде он не обратил внимания, но теперь, чётко начинал осознавать. Он не знал где находиться и совершенно не помнил, как здесь оказался! Да и где это собственно здесь? Вокруг туман и всё, больше ничего не было видно. Его глаз нервно задёргался, мозг забурлил, в голове начали рождаться пугающие мысли о возможном попадании сюда.
— Так много мыслей, такой бушующий поток. Ты там ещё не перегрелся? — спросил голос позади мужчины.
Джон вздрогнул. Он — голос, насмехался. Но кто этот ОН?!
— Кто здесь? — выдавил Джон. Голос у него прозвучал приглушённо, так как он всё ещё сомневался в реальности происходящего. — Выходите! Я из полиции, у меня с собой пушка! Не заставляйте меня применять её, выходите!
«Господи Джон что ты несёшь, какая пушка! — мысленно упрекнул себя мужчина. — Какой полицейский в здравом уме будет так угрожать! Да и вообще угрожать! Оружие у него, ага, интересно откуда. Ты в Британии Джон, в Британии, надеюсь ты ещё не забыл об этом! И ты ведь помнишь, что сделал великий Роберт Пиль*».
*В оригинале «No man is an island». Английская поговорка означающая, что никто не может быть полностью независимым. Каждому нужна помощь окружающих.
*Роберт Пиль (1788–1850) — британский политик, основатель муниципальной полиции, вместо частной, которая является прототипом современной полиции Великобритании. Чтобы отличить полицейских от военных, Пиль отменил ношение огнестрельного оружия.
Вдруг со всех сторон раздался громкий смех, смех того неизвестного. Он был повсюду. Джон начинал всё больше поддаваться панике, прежде он не испытывал подобного. Даже при расследовании самых жутких и кровавых убийств, он мог держать свои чувства и эмоции под контролем.
«А может это всё не в за правду! — снова подумал он. — Да, может мне кажется! Так спокойно Джон, может это сон. А может галлюцинации, иллюзии, что угодно только не реальность! Нет! Боже, как же мне страшно! Но почему, почему я так боюсь? Чего я боюсь?»
— Действительно чего ты так боишься? — снова проговорил неизвестный. — А, Джон?
«Нет только не снова! Замолчи!» — мысленно закричал Джон.
Голос, этот голос — он что-то делал, Джон чувствовал это, всё менялось. МЕНЯЛОСЬ! Но не вокруг, ВНУТРИ — ВНУТРИ НЕГО!
— Джон, поговори со мной, ты ведь здесь за этим? Искал меня, да! — как бы заключил всё тот же голос, но уже где-то позади Джона.
— Тебя, тебя! Да я даже не знаю, кто ты! — выкрикнул он неизвестному, пытаясь обернуться в его сторону. Но я не смог, тело застыло, оно не подчинялось ему. Он просто стоял.
— Да кто ты чёрт возьми?! — промолвил Джон. Его голос звучал неуверенно, он дрожал.
— А ты не знаешь? — неизвестный был удивлён. — А, подожди так ты ему не поверил, да? Или он не рассказывал? А может ты не его сын? Да нет, не может быть! — рассуждал неизвестный и после вновь расхохотался. — Интересно, интересно…
Джон попытался собрать всю свою силу и выкрикнул: — Интересно тебе!? А вот мне тоже интересно, кто ты — ТВАРЬ!
— Тварь — я? Я — не тварь. — голос стал тише. — Но ты можешь попробовать угадать ещё раз! Давай Джон, смелее! Мне интересно, что ты там себе придумал! Что же в твоей черепной коробке!
И голос снова затих. Джон дрожал. Дрожал и вслушивался эту тишину. За его спиной подул лёгкий ветер. Ветер? Нет, это был не ветер, кто — то дул рядом с его ухом.
— Ну, что Джон придумал? Кто же я? Кто я? — разразился весёлый голос у его правого уха.
Неизвестный словно смаковал этот вопрос, растягивал его. И он словно начал окутывать Джона, всего его. Но он всё так же никого и ничего не видел! Туман. Только туман. И тут он осознал, что голос уже не вокруг него, не в тумане — он звучал в голове! У него в голове! Джон сжался, вопрос словно начал задавливать его, он хотел закрыть уши, но руки тоже перестали двигаться. Его тело, оно совсем онемело.
«Что со мной, ну что?» — это было последнее о чём подумал Джон прежде чем голос затих, его веки потяжелели и он провалиться в темноту.
Туман пропал, рассеялся, а с ним и Джон.
2
Ночной сюрприз
Этот дом был небольшим, двухэтажным, немного покосившимся, зато с новой крышей. Каждую весну жильцы белили стены и красили окна белой краской, чтобы их обитель приобретала более свежий вид. Дверь дома была небольшой, но тяжелой. Её украшала красивая резная ручка, которая уже немного стерлась от времени. Светлые стекла окон ярко сверкали на солнце, они не были завешаны тяжёлыми светлыми шторами, которые были в доме, и казались приветливы для прохожих. Возле одного из окон росла высокая берёза. Её ветки иногда постукивали по стеклу из-за небольшого ветерка. На крыше дома красовался дымоход, из-за чего можно было уверенно сказать, что в доме есть камин.
Внутри дом, казался, немного больше. Хотя, комнат в нём было не много. На втором этаже была спальня. Она была одной из самых больших комнат в доме. Обои были светлыми, как и в других частях дома. В спальне у стены стояла достаточно широкая, с тёмно-синим пастельным бельём, двуспальная кровать. С противоположной стороны от неё, у самой двери, стоял тёмно-коричневый комод из дуба. Над ним висело небольшое, круглое зеркало, в которое жильцы заглядывали каждый раз прежде чем выйти из комнаты. Там же, на втором этаже был чулан, куда отправлялись все ненужные вещи, которые пылились там и ожидая своего часа. Дверь ванную комнату была немного дальше от чулана и книжного шкафа, стоявшего прямо возле двери с «таинственными» вещами. Она была небольшой, с стенами и плиткой на полу, отдающей голубоватым цветом, со всеми нужными вещами, с белой ванной, и такого же цвета сияющим «троном», раковиной и немного мутным, вытянутым зеркалом. Спустившись вниз по лестнице и повернув в право, попадаешь на маленькую, но такую домашнюю, украшенную предметами кухонной утвари, разных оттенков жёлтого цвета, кухню. Обернувшись, попадаешь в самую большую комнату в доме — в зал. Он совсем небольшой, оклеенный бледно-жёлтыми, цвета гименокаллиса*, обоями, с светло-зелёным ковром на полу. У стены — камин из белого кирпича. Возле него столик, на нём кружка с недопитым чаем. Рядом с кружкой лежали сложенные небольшой стопкой схемы для вязания. Возле стола стояло кресло, в некоторых местах уже потёртое и выцветшее, от времени, цвета хаки. В нём лежала Мери.