Синий туман

И он чертовски прав: дурачье — те, кто это покупает. А спрос, как известно, рождает предложение.

— Ну а токсичность? — возвращаюсь к нашим баранам.

Инфосеть единодушна: одна доза — и привет семье. С другой стороны, откуда тогда столько клиник по лечению наркозависимости именно от «синего тумана»? Та же клиника некоего доктора Кравеца на Сьере, рекламой которой пестрит все виртуальное пространство, стоит ввести соответствующий запрос. Грамотный пиар-ход или таки шанс на выздоровление?

— О, токсичность колоссальная! — восклицает профессор. — Привыкание почти мгновенное!

— Почти? — Прищуриваюсь.

Доктор интенсивно кивает, отчего уже и без того вздыбленные космы встают совсем торчком.

— Если не промыть желудок в первые двадцать минут после перорального приема, то да.

Только «синий туман» — такая ядреная дрянь, что его можно не только глотать, но и нюхать, вкалывать и даже втирать в кожу. Что промывать, если богатенький камикадзе сделает себе внутривенную инъекцию? Хотя…

— Экстренное переливание крови тоже может помочь, — вторит моим мыслям профессор и тут же сникает. — Но там минут десять на реакцию.

Ясно, можно побаловаться без последствий, только если у тебя под боком операционная.

— А антидот? Есть?

Что там нам рассказывают шпионские боевики? Накачанный под завязку смертельным ядом героический герой выхватывает из потайного кармашка шприц с адреналином и без промаха вкалывает себе в грудь. Прямо в сердце и в полевых условиях, ага. Но я не могу не спросить.

— Мне о таком неизвестно, — разводит руками профессор.

— А теоретически?

— Даже теоретически. Но могу предположить, что после однократного употребления очистка организма все же возможна.

Ну а если употреблять длительное время, то можно протянуть не больше года, я читала. Годом невероятной физической и умственной активности, притравленной экстравыработкой гормона счастья, ну-ну.

— Спасибо, док. — Отрываюсь от стола и выпрямляюсь. — Вы мне очень помогли.

Профессор дарит мне смущенную улыбку.

— Может, чаю?

Этот диалог повторяется из раза в раз, но я, как всегда, на бегу.

— В другой раз, обещаю.

Клятвенно прижимаю ладонь к груди и, естественно, вру.

*

Коммуникатор оживает, стоит мне выбраться на улицу из душного здания главного новоримского университета. Главный-то он, главный, но при этом древний, как земной мамонт, и с вентиляцией в его узких коридорах имеются явные проблемы.

С наслаждением вдыхаю свежий воздух и тут же (уже без наслаждения) отплевываюсь от волос, брошенных ветром в лицо. Кое-как протираю глаза и принимаю вызов.

— Карла! Неожиданно.

На мгновение в динамике воцаряется тишина, на смену которой приходит крайне «любезное» покашливание.

— Действительно, неожиданно. Особенно учитывая, что совещание закончилось полчаса назад.

О черт.

Не прерывая вызова, листаю меню комма, чтобы открыть ежедневник. Карла деликатно ждет, а ветер настойчиво пытается накормить меня моими же волосами — все при деле, ага.

Ежедневник не радует. «Совещание!!!» — гласит в нем шут знает когда сделанная запись. И что-то подсказывает мне, что три восклицательных знака я поставила неслучайно.

Откашливаюсь.

— Карла, мне очень жаль, но я отсутствовала по уважительной причине! — заявляю, перекрикивая как с цепи сорвавшийся ветер.

— Уехала в горы? — язвит шеф, слыша завывания стихии.

Перекинув волосы на одно плечо и придерживая их рукой, перебегаю на другую сторону улицы вне зоны действия пешеходного перехода. Мне люто сигналят.

— Не в горы, — оценивает собеседница с едким смешком.

Видимо, на совещании «насовещали» что-то хорошее.

— Карла, ты просила сенсацию, я над ней работаю!

— В таком случае жду промежуточный отчет.

Закатываю глаза. Что мне ей сообщить? Что теперь я знаю, из чего состоит молекула «синего тумана», а укол адреналина в сердце не панацея — в кино всё нагло врут?

— Обязательно, — вру с энтузиазмом.

Место тут дурацкое — один из самых старых районов столицы. Узкие улицы и здания разной высоты, отчего посадка воздушному транспорту заказана — только наземники. Поэтому вскидываю руку и ловлю проезжающее мимо такси.

— К четырнадцатому полицейскому участку, пожалуйста, — негромко прошу водителя, прикрыв рукой микрофон на своем наушнике, но Карла все равно слышит.

— Что ты забыла в полицейском участке?

Конкретно в этом — зубную щетку. Было дело, да.

— Я работаю, — огрызаюсь. — Я же сказала.

В упор не пойму, что Карле от меня надо. Да, отсутствие на совещании с тремя восклицательными знаками тянет на прокол с моей стороны, но с каких пор большой босс интересуется каждым шагом своих сотрудников?

— И я сказала, — спокойно произносит Карла после небольшой паузы. А тон такой, что у меня волосы на загривке встают дыбом. — Даррел хочет отправить в «ТайлерКорп» своего протеже.

Даррел — это член правления «Пятого», второй человек на канале. Сразу после Карлы и по акциям наравне с Сильвер, но та редко вмешивается не в свое дело.

— Винсента?! — не верю своим ушам.

От возмущения даже подпрыгиваю на сиденье, и таксист недобро косится на меня в зеркало заднего вида.

— Винсента, — с удовольствием подтверждает начальница, кажется, даже смакуя эту отвратительную, как ни посмотри, новость. — Мы заключили пари, — сообщает все так же благодушно. И уже холодно и предупреждающе: — Так что не подведи меня.

Ах вот она это все к чему.

Зажмуриваюсь и бьюсь лбом о боковое стекло. Таксист хмурится и вытягивает шею, чтобы рассмотреть, чем я там занимаюсь.

— Что это там стучит? — в свою очередь интересуется Карла.

— Это фанфары, — говорю. — Считай, что я уже победила. — И обрываю вызов.

После чего откидываюсь на подголовник и прикрываю глаза.

Чертов Винсент. Прокисший кофе ему в суп, а не пропуск в «ТК».

Размечтался.

Глава 11

Согласно официальным данным, за последний год на Новом Риме полицией не зафиксировано ни одного случая продажи или употребления «синего тумана».

Статистика радует, количество наркоманов и наркодилеров упорно падает, а глупенькая молодежь балуется разве что почти безобидными травкой и фристилом. Прямо-таки «идеальным» Альфа Критом повеяло, ага. А на деле нынешний президент через полгода собирается переизбираться на новый срок, и все, что портит статистику, тщательно затирается. Знаем, проходили.

Мотаюсь по своей гостиной взад-вперед, как бешеная белка, колесо которой пролегло между стеной, столиком для напитков и угловым диваном. Туда-сюда, туда-сюда, подошвы тапочек шаркают по полу: «шварк-шварк», «шварк-шварк», — но я совершенно без сил и не могу поднимать ноги выше.

«Шварк-шварк» — от дивана к другой стене и обратно.

«Шварк-шварк» — новый круг.

Мне нужно систематизировать данные: полученные от полиции, почерпнутые от доктора химических наук, а также выуженные из сети.

«Шварк-шварк»… Бесит.

Сдергиваю тапок с правой ноги и уже привычно запускаю им прямехонько в фоторамку на стене.

Бинго! Кажется, это теперь мое новое развлечение.

Снимаю левый, намереваясь поразить еще одну цель прямо по курсу, как вдруг замираю и торопливо надеваю тапочек обратно. К черту фоторамки!

Сбрасываю оставшиеся с креплений, освобождая стену, и хватаю фломастер из подставки для карандашей на столе. Мне нужно наглядное пособие, чтобы свести все нити воедино. Плевать на настенное покрытие. Моя гостиная: хочу — стреляю по мишеням, хочу — занимаюсь «наскальной» живописью.