Страница 15 из 58
Внутренне скукожившись — не его боль и светлая грусть стали центром всеобщего сочувствия, Лара, тем не менее, вежливо взметнул бровь, давая понять — он готов к новым испытаниям.
— Просто Вы — американец, а значит… значит Вы — враг. Враг, чтобы ни говорили политики! И даже работая в России, Вы работаете для пользы Америки, а не нашей страны.
Лара комично округлил глаза, но перед этим Ксения с изумлением заметила промелькнувшую тень боли. А может, ей показалось? Во всяком случае, Лара с искренним удивлением поинтересовался:
— А как же Вы со мной работаете?
— Надо же кому-то Вас взять под контроль. — невозмутимо ответила Кузнецова.
— Вы из КГБ?! — аж привстал Лара и с испугом обшарил глазами свой кабинет, словно ожидая увидеть в каждом углу по агенту КГБ с вставленными в зубы микрофонами и щелкающими пуговицами-фотоаппаратами..
— Да нет. — расхохоталась Ксения. — Я еще мала по возрасту для прожженного чекиста. А уж следить за Вами!
Лара с деланным облегчением вздохнул и вытер несуществующую испарину со лба:
— Давайте ж, наконец, займемся делами! — он сжал голову руками, пытаясь настроиться на деловую волну, но не удержался и вполне серьезно заметил, — Вы совершенно правы, Ксения! Во всем. И я полностью разделяю Ваши убеждения. Враг всегда остается врагом, как бы его ни представляли…
И после этого на протяжении двух с половиной часов маскирующиеся под офисную мебель агенты КГБ могли слышать лишь маловразумительные финансовые термины, ничего не значащие для них цифры и теоретические предпосылки ожидаемой аналитиками всего мира предстоящей повторной девальвации рубля.
Глава 2
При выходе из банка, морщегося в предвкушении духоты Большой Ордынки, Лару окликнули. Клич исходил из мощной глотки начальника дилерского отдела, того самого, чей племянник со следующей недели наденет черные бухгалтерские нарукавники. Василий Иванович Савушкин был человеком видным: около метра девяносто, свои сто десять килограмм нес довольно легко и даже весело, обладая хорошим чувством юмора и даже стиля, чего уж нельзя было предположить, глядя на его традиционную нуворишескую внешность с кашемировыми пиджаками, перстнями и стрижкой-ежиком «смерть комарам». И его «Гранд Чероки» очень органично и естественно дополнял образ. Но недаром его с руками отрывали все «охотники за головами», поставляющие кадры в коммерческие структуры — профессионалом он был великолепным, сочетая необычайное чутье с расписанным буквально по нотам разумным риском. Благодаря его отделу, банк уже свой второй год существования смог закончить с положительными показателями, тогда как каждый начинающий финансист знает — вновь созданной финансовой структуре требуется минимум года три, прежде чем она начнет работать на прибыль.
Лара с симпатией относился к великану, поэтому остановился и широко ухмыльнулся.
— Привет, Флин! — гаркнул Савушкин, перемалывая руку Лары в муку. — Совсем не было времени заскочить к тебе, старый цэрэушник! Давай я тебя подвезу…
Пока они преодолевали десять метров до джипа Василия Ивановича, Лара, моментально взмокнув, потек ручьями. Судорожно сдергивая галстук, прохрипел:
— Почему если американец, то сразу цэрэушник?
— Так все вы, американцы, шпионы! — гоготнул Савушкин, пикая сигнализацией и, словно, коршун ринулся настраивать кондиционер.
— Может я из ФБР! — пробурчал Лара быстренько захлопывая за собой дверь. — А может вообще техасский рейнджер. По поручению лучшего друга русского народа старины Чака.
— Не сечешь ты в современной политике, Флин! — прогремел Савушкин, нагло вливаясь в автомобильный поток в сторону Серпуховской площади. — Лучший друг на настоящий момент — французский президент…
— Не кани тюффтю! — попытался возразить на языке Пушкина Лара. — А друг Билл, а друг Шредер?
Однако Савушкина не так-то легко было смутить:
— Помяни мое слово, Флин, друг у нас один — друг Жак. Все очень просто — вскорости сентябре друг Билл будет окучивать розы. Совершенно очевидно, его не переизберут. Вашим тупым бюргерам, видите ли, надоела стабильность и хочется перемен! Идиоты… — Лара не совсем понял, к кому относилось последнее определение — то ли к электорату Клинтона, то ли к водителям, запрудившим Люсиновскую улицу. Вполне может статься, он вообще имел в виду российский кабинет министров. — А другу Шредеру со своими профсоюзами бы разобраться…
…Мягко притормозив возле трехэтажного дома на Остоженке, в котором банк снимал для Лары огромную квартиру, Савушкин втиснул свой танк между двумя «жигуленками» и закурил.
— Слушай, Флин! Я тут с друзьями собрался в субботу на охоту… — он скосился в сторону Лары, внимательно его слушающего. — Утиную… Собачкам нашим немного порезвиться… водки попить… Если хочешь, присоединяйся?
Лара продолжал недоверчиво на него смотреть. Затем некоторое время жевал губы, морщил лоб и закатывал глаза. Наконец неуверенно произнес:
— Спасибо, конечно. Но у меня и собаки-то нет! Да и ружья тоже…
Савушкин рассмеялся:
— Ну насчет ружья не беспокойся — у меня целый шкаф завален! Да и из своей пушки можешь пострелять…
Лара потерся поясницей по порядком надоевшей рукоятке пистолета в кобуре, прикрепленной к брюкам сзади. Спросил недовольно и чуточку смущенно:
— А что, очень заметно?
— Непосвященному человеку — нет! — пожал плечами Савушкин. — Отличный заказной костюмчик. А так, твои движения, в общем-то, могут многое сказать человеку знающему.
— Что за черт! — в сердцах воскликнул Лара. — Каждый банкир — спец по оружию, каждый второй русский — лелеет имперские замыслы. И это — сидя в дерьме! Да какие вам, к дьяволу, кредиты?! Зачем они вам нужны?
— Чтобы не тратить собственные деньги! — спокойно пояснил Савушкин и затем ехидно поинтересовался. — А что же делает каждый другой второй русский?
— Претворяет эти замыслы в жизнь! — отрезал Лара. — А на пистолет у меня, кстати, официальное разрешение есть!
— Да ладно тебе! — удивился Савушкин. — Чего ты так взъелся! Мне вообще нет никакого дела до твоего пистолета. Я просто приглашаю тебя на охоту и все! Хоть расслабишься немножко.
Лара некоторое время сидел задумавшись.
— Вы куда-то далеко собираетесь? До понедельника-то вернемся? — наконец стал сдаваться он.
— Да что ты! — воскликнул Савушкин. — Не в тайгу мы тебя повезем! Пятьдесят четвертый километр по Киевскому шоссе. Места сказочные! Каждый год езжу, и каждый раз — словно в первый!
Глаза Савушкина затянулись мечтательной пленкой, на пару секунд выдернув его из окружающей действительности, поэтому он не заметил расширившихся в удивлении глаз Лары.
— Так это ж, почти в Москве! — разочарованно протянул он. — Ты б меня еще в зоопарк повел! Я-то думал — леса… Дикие свирепые животные…
— Ты, парень, не был в тех краях, вот и болтаешь ерунду! — горячо заступился за облюбованные места Савушкин. — Там такая глухомань! Кстати, есть такой, как это по-вашему, юмористический рассказ, «анекдот» по-русски. Напомни мне, как будем в тех краях, обязательно расскажу. Мог бы и сейчас, но извини, времени нет.
Он с ненавистью вдохнул месиво из выхлопных газов и паров плавящегося асфальта, ворвавшееся в распахнутую Ларой дверцу.
— Так заезжать мне за тобой? — завопил он, врубая на полную катушку холодный воздух и окуная в струю лицо. — Мы выезжаем в пятницу, тьфу ты, это же завтра… вечером. Часов в восемь. Ружье я тебе сам подберу…
— Ладно. — решился Лара. — Развеемся немного…
Все было так, как рассказывал Савушкин. Был пятьдесят четвертый километр Киевского шоссе, давно заброшенная деревенька Донкино, выработанные песчаные карьеры и сказочные леса. Савушкин обещал, с утра он более подробно покажет местность. А пока же они, заскочив к леснику и распив с ним бутылку водки, получили его «добро» на охоту и пригласили на костерок в воскресенье. Тот обещал заглянуть, сделал запись в потрепанном журнале, выписал путевку и на этом с бюрократической волокитой было покончено.