Страница 10 из 58
— Куда, твою мать! — гаркнул он, не боясь быть услышанным — на фоне невообразимого шума от криков зевак, сирены, злых голосов пожарников их разговор просто невозможно было разобрать, находясь далее, чем в метре. Да, собственно говоря, никто и не обращал на них внимания.
— Пусти, б… — хрипел Сергей, извиваясь в объятиях старика и, как ребенок, размахивая руками.
— Куда тебя пустить, дурак! — шипел взмокший от натуги Петр Иваныч. — Смотри!
Сергей повел безумным взором — из подъезда несколько человек в полной противопожарной экипировке выносили нечто, завернутое в брезент. Все внимание толпы переключилось с мощной пенной струи, протянувшейся к окнам, к этому… в брезенте…
Его вновь охватил жар. Окружающий мир перестал существовать, растворился в мерцающем серо-блестящем калейдоскопе точек и зигзагов, сузился до контуров тел, укрытых брезентом. Петр Иваныч разжал руки, и Сергей, словно зомби на коленях полз до группы зевак, пока не уткнулся в чьи-то колени.
— Пшел вон, козел! — послышался брезгливый голос откуда-то сверху, из зоны серого тумана.
Рядом извиняющим тенорком залопотал Петр Иваныч, но взгляд Сергея был прикован к брезенту, в то время как уши невольно собирали всю окрестную информацию. Он еще надеялся…
— Газ… газ рванул… — испуганно и возбужденно шепталось вокруг. — Утечка… воду-то, небось, закрутили, а про колонку забыли!
Авторитетный басок привнес свою версию происшедшего, из которой следовало, мол, самоубийцы совсем распоясались и ни черта не думают об окружающих, унося с собой жизни посторонних людей. Прокашлявшись, бас пошел еще дальше, разъясняя причины, по которым, собственно, было совершено это прямо-таки групповое отравление.
А может не они?.. Может… Брезент, к ужасу толпы, зашевелился, из-под него выскользнула жуткая, покрытая пузырями рука. Пожарный матюгнулся, а Сергей не мог оторвать взгляда от знакомого ему простенького стального перстенька с затейливым вензельком, который еще чудом держался на обуглившемся пальце….
— А сами-то вы в этом дерьме долго-ль еще проживете? — вопрошал бас.
— Да… да уж… довели людей… пенсия… зарплату вона с марта… — соглашательски зазвучали голоски, вибрируя и расплываясь.
В целом, сочувствие толпы было на стороне пострадавших, по какой бы причине ни рвануло. Газ, он и есть газ! Жалко, конечно, людей-то… А струища-то как хлещет… Да какой там ремонт… И кто там…
Заскрипели тормоза «Скорой». После недолгих переговоров с начальником пожарного расчета, человеком пожилым и злым, санитары загрузили брезент в «рафик», и стук носилок внутри автомобиля вернул Сергея в реальный мир.
Двор окрасился в свои естественные цвета, необычайно резкие и контрастные, мозг фокусировал происходящее, моментально анализируя ситуацию. Не могла Лена забыть ни про колонку, ни допустить прочей ерунды, приведшей к взрыву. За двадцать семь лет непрерывного пользования этой чертовой колонкой, все действия совершаются автоматически — точно также, как сначала одеваются трусы, а уж потом брюки, а не наоборот, в каком бы состоянии ты не пребывал!
И всколыхнувшись, некая идейка нашла свое местечко в голове, а мозг уже посылал сигналы для проверки версии.
Внимательно оглядел скопившихся во дворе людей. Это соседи… этих постоянно видишь во дворе… старушки… еще старушки… не то! Так, группка оживленно жестикулирующих мальчишек… несколько мужиков, способных совершить террористический акт разве что только в отношении бутылки водки. Бухнуло в висках при виде двух кожаных спин с какими-то идиотскими надписями. Дело было не в этих писульках, а развороте плеч, посадке головы и мимолетном взгляде на погружаемые в «Скорую помощь» трупы.
На редкость спокойные взгляды, совершенно неестественные в данном случае, каким бы чурбаном ты ни был. Это не было спокойствие просто хладнокровного человека, привыкшего завтракать в обществе трупов. Кстати, такой хладнокровный человек и не стал бы так долго стоять и глазеть на происшествие. Он давно бы ушел, как только составил бы для себя картину происшедшего и убедился, его это никак не коснется. Нет, это был взгляд, УБЕЖДАЮЩИЙСЯ. Или что-то в этом роде, чего Сергей не мог объяснить словами, но он выделил именно этих парней, лет тридцати пяти на вид, из всей толпы.
И решение пришло мгновенно. Рядом тенью возник Петр Иваныч:
— Вижу, мил человек, ты начал действовать? Оклемался? Прости, пришлось грохнуть тебя о землюшку, но… — он грустно покачал растрепанной головой, — ты ничем уже не мог помочь!
Вместо ответа Сергей указал ему на двух парней:
— Мне нужно проследить за ними. Если они разделятся, «возьмешь» второго. — его указания были четкими, голос хриплым, но ровным, а глаза сухими. Мельком взглянул на старика. — Извини, Петр Иваныч, не могу подробнее объяснить, но что-то есть в них такое… насторожившее меня… может быть то, что в ту мою последнюю ночь один из них гонял меня, словно затравленного зайца. Точнее, гоняли его дружки. А сам он в это время досконально обследовал свой член… ну… и дальше идет дежурная фраза насчет того, мол, не верю я в подобные совпадения!
— Понимаю. — старик сощурился, глядя на «объекты». — Проследим…
— В час ночи встречаемся здесь же. Надеюсь, уж ночью все это сборище разойдется. — он полыхнул глазами по зевакам, все еще с тупым возбуждением следивших за действиями пожарной команды.
Сергей лениво поднялся с колен, почувствовал на плече руку, обернулся.
— Мне действительно очень жаль, Сергей! — в ореоле седых и грязных косм пронзительно сверкали глаза.
— Мне тоже. — опустошенно ответил Сергей. — Но прежде чем все закончится, нужно закрыть пару страничек…
Он слегка сгорбился, прихрамывая, прошел мимо кожаных парней, задев одного из них локтем, пробормотал извинения. Они скривились, но, как он и полагал, ничто в выражении их лиц не указало на то, что они его узнали. Остановился поодаль, спрятавшись за каменной вентиляционной шахтой, одного из раскиданных по всему городу подземных бомбоубежищ, которые соблазняли уже не одно поколение мальчишек на отчаянные попытки исследовать их подземные лабиринты.
Стоцкий рассудил, его «подопечные» не принадлежат к числу очень уж любопытных людей, и, получив необходимое количество удовлетворительной информации, должны будут уйти. Так и случилось. Потоптавшись минуты три, парни неспешно продефилировали в направлении городского парка. Там их пути разошлись. Тот, который в свое время неудачно «охотился» за Сергеем, свернул в сторону стадиона, второго же тень Петра Иваныча (такая же грязная и вонючая) повела к обшарпанному зданию городского Дома Культуры.
Отметив про себя, для бомжа Петр Иваныч слежку ведет весьма искусно, Сергей брел метрах в пятидесяти за своим, стараясь, чтобы между ними всегда были люди. Тот же, купив по пути упаковку пива, развалился на деревянных скамейках трибуны и стал пить.
Воспользовавшись сгустившимися сумерками, Сергей прокрался вдоль трибуны к следующей лестнице, призраком взлетел по ней, прошмыгнул по верхним рядам и неслышно залег рядах в четырех от любителя пивка, используя лавки в качестве прикрытия. На мгновенье он подумал, все пропало, когда парень вдруг шумно потянул носом, обеспокоено завертел головой, но не найдя ничего подозрительного, снова успокоился…
К концу часа, когда уже нестерпимо ломило шею, стали ватными ноги, а холод через отмерзший позвоночник прочно обосновался внутри, в мире произошли существенные изменения. К пропивающему свободное время парню вернулся его напарник. До Сергея донеслись взрывы хохота.
Воспользовавшись моментом, когда оба глазели на темные беговые дорожки, где фанаты спорта продолжали практически в полной темноте лупить мяч, Сергей перекатился на два ряда вперед.
— …и перло от этого козла — я думал меня вывернет, пока я ему пузо вспарывал!
— Он что-нибудь сказал? — поинтересовался «объект» Сергея под аккомпанемент вскрываемой последней пары банок.
— Да неа! — протянул второй. — Молчал, козел! Вонял и молчал!.. Черт, так и не смог отчистить руки после его сальных волос…