Страница 448 из 667
— Или вязанием заниматься, — улыбнулась Лиза, убирая с раскрасневшегося лица прядь волос.
— Я вообще-то граф, — возмутился Горчаков.
— Ага, Калиостро, — хмыкнул я. — Бери пример с Елизаветы Павловны. Она не спрашивает, зачем ей ковать гвозди и стучать молотком. А просто делает. Знаешь, полезное занятие для благородных. Очень уж вы много думаете, а говорите еще больше.
— Господа юнкеры, — зычный голос преподователя Михаила Сергеевича раскатился по кузнице, — у вас осталось десять минут занятия. Потихоньку заканчивайте, складывайте инструмент по местам и вешайте фартуки.
— Скорей бы новый день, чтобы мы опять ничему не научились, — буркнул Горчаков.
— А ты думал, что придешь сюда и сразу за день научишься волшбе? — усмехнулась Лиза.
— Было бы неплохо, — не смог оставить без комментария слова девушки Макар. — Я вот только не понимаю, чего нас вообще в этот лицей взяли? Мы же нулевки полные.
— Говори за себя, — возмутился Горчаков. — Я вот точно до выпуска шестой ранг возьму.
— Так имение хочется? — хохотнул я.
— Очень, Коля. Наконец-то от отца съеду.
— Но будешь так же от него зависеть, — вздернула точеными плечиками Лиза. — И в чем смысл? Что же до нулевок, Макар, может ты и не знаешь, но никто недомом не является. Каждый, кого пригласили в лицей когда-нибудь проявлял свой дар. В той или иной степени. Просто сейчас у нас, как бы сказать, временные трудности.
Да уж, временные трудности, по-другому и не скажешь. Я вот, к примеру, каждый вечер пытался что-нибудь сотворить дома. Пока без особого успеха. А ведь и вязать немного научился, и молотком махать. Значит, было что-то еще, чего я пока упускал. Хотя интересовало меня другое.
— А какое из заклинаний вы создали? — спросил я.
— Только не смейтесь, — будто бы стесняясь, сказал Горчаков. — Я сотворил Образ. В общем, я как-то задумался, что когда-нибудь женюсь… Ну, и нафантазировал себе. Слишком уж убедительно. Отец и конюх увидели. А после сообщили куда следует.
— Иллюзорное заклинание, весьма сложное для сотворения, — серьезно заметила Лиза. — Минимум пятого ранга.
— Ага, — с горечью признался Илья. — Только с тех пор прошло два года и все. Дар больше не проявлялся.
— А я отца замолчать заставил, — еле удерживался Макар, чтобы не прервать беседующих раньше. — Он орал на меня, орал, а я хоп…
Протопопов щелкнул пальцами. Правда, на этот раз ничего не произошло.
— Немота, примитивное заклинание седьмого ранга, — подрезала крылышки Макару Лиза. — А ты, Николай.
— Зеркало, — ответил я, и тут же спохватился, вспомнив слова Разумовского. — Правда, использовать его не пришлось.
И тут же поспешил перевести все стрелки на кого-нибудь еще.
— Ну а ты, Елизавета Павловна, чем отличилась?
— Вещим сном, — грустно призналась девушка.
— Погоди, — встрепенулся Горчаков. — Так это же заклинание из школы Вестников.
— Да, — кивнула Дмитриева. — Меня даже забирали к ним в Кронштадт на стажировку. Только безуспешно. Но знаете что, я думаю, что у нас всех просто черная полоса. И когда-нибудь она точно закончится.
— Было бы здорово, — ответил я. — Судьба мне неплохо задолжала за все время. Ладно, дамы и господа, прошу меня извинить, но мне надо отлучиться. Не ждите, я надолго.
— Николай, куда ты? — с легкой досадой посмотрела вслед Лиза.
— В уборную, — ответил я. — Не при дамах будет сказано, но что-то не пошла мне капуста.
А сам прислушался к себе. «Прошу меня извинить», «надо отлучиться». Тьфу ты, понахватался же.
На самом деле ни в какой туалет мне не нужно было. У меня желудок такой, что гвозди может переваривать. Те самые, которые мы делали. Просто я все это время искоса поглядывал на Самарина. И вот именно сейчас тот поспешил к выходу. А я рванул за ним.
И даже испугался, что потерял того в толпе коричневых мундиров в коридоре. Хорошо, что пацан обернулся, блеснув своими очками. Теперь я уже не сводил с него взгляда. Кстати, я ведь даже не знаю, как его зовут.
Самарин поспешил на второй этаж, где уже было относительно потише. Вообще, в лицее все оказалось устроено просто. Чем круче ранг обучающихся, тем на более высоких этажа они учатся. Поэтому на первом и в подвале обычно было не протолкнуться. Большую часть юнкеров составляли «семерки». Про четырнадцать нулевок, как назвал нас Протопопов, я молчу.
Между тем Самарин поднялся на третий этаж и судорожно вздохнув, будто готовился к самому плохому, направился к туалету. Серьезно? Это даже не смешно. Я же говорю, в чем-то миры совсем не отличаются друг от друга.
Хотя, это аристократы придумали неплохо. Сюда вряд ли кто поднимется отлить, можно вдоволь поиздеваться над «лохом». Интересно, что такого им сделал Самарин?
Я постоял еще немного, ожидая самого главного. И дождался. С противоположной стороны поднялась знакомая троица, двинувшись в туалет. Они прошли, окинув меня пристальным взглядом. А я даже не посмотрел на них, в течение минуты завязываю то и дело развызывающийся шнурок на штиблете. Выждал еще секунд десять, после чего направился вслед за троицей.
Как оказалось, весьма вовремя. Потому что именно в этот момент Самарин уже косплеил супермена — оторвался от земли и показывал, как он может летать. Правда, при помощи того самого аристократа, который и позвал его сюда поговорить по душам. Последний страховал очкарика, взяв за грудки.
Все четверо недоуменно посмотрели на звук открывающейся двери. Правда, если благородные с явным раздражением, то в глаза Самарина читалась надежда. Не боись, все нормально будет.
— Ты? — спросил самый главный, видимо, узнав. Ну да, я местная рок-звезда. Хоть временно и оказался за бортом.
Вообще, выглядел он до боли знакомо. Будто я уже с ним когда-то встречался. Правильные, пусть сейчас и злые черты лица, прилизанные волосы и легкий пушок над губой. Хотя всю остальную подростковую растительность тот сбривал.
— Чего здесь забыл? — добавил благородный юнкер.
— Справить нужду. Или вы, господа, против?
Самарин после непродолжительных колебаний был поставлен на пол. Ну вот, не стать тебе суперменом. А аристократ мотнул головой в сторону унитазов. Кстати, последние меня немало позабавили. Они были странной приплюснутой формы, а стульчаки на них и вовсе сделаны из темного дерева. Что называется, умели раньше жить красиво.
И что более интересно, с начала учебного года я ни разу не видел в туалетах срач. Скажу больше, тут даже мочой не пахло никогда. Правильно, наверное, Булгаков писал: разруха не в клозетах, а в головах.
— Ты там долго еще?
Я буквально спиной чувствовал, как кипит от негодования заводила. Удивительная у тебя Куликов способность выводить из себя всяких мажоров.
— Господа, у меня очень тонкая душевная организация мочевого пузыря. И, пожалуйста, отвернитесь, я стесняюсь.
Еще минуты через полторы, наконец я застегнул ширинку и вернулся к честной компании.
— Теперь катись, — чуть ли не плясал от злости мой оппонент.
— А как же руки помыть? — деланно удивился я. — Господа, где же ваши манеры?
— Мой, — сквозь зубы процедил аристократ.
И тут я продемонстрировал, что значил скрупулезный подход в вопросах гигиены. Была бы моя воля, этот брусок мыла в крохотную щепку превратил. Но всему хорошему приходит конец.
— Теперь вали!
— Не так быстро. У меня тут возник вопрос, пока я справлял нужду и мыл руки. Что же такие уважаемые господа явно из хороших семей ведут себя, как последние гопники?
— Кто? — не понял благородный.
Ну да, у них же гопников, наверное, и не было. Вот они сложности межмирового общения.
— Как шакалы себя ведете, короче.
— Как ты нас называл? — теперь глаза благородного налились кровью. Слава богу, нашлись общие точки соприкосновения.
Он стал перебирать пальцами, явно собираясь сделать что-то плохое. Пришлось предупредить, чтобы мой новый знакомый не делал глупости.
— Вы же помните, что применение атакующих заклинаний на учащихся разрешается лишь для защиты собственной жизни?