Страница 3 из 22
Честно сказать, было обидно. И обидно за себя, и жалко расставаться – ведь за эти годы Геннадий успел полюбить свою подругу. Но в то же время, он понимал, что хотя разлад в личной сфере и усугубляет его кризис, но он все же не является его причиной. Еще на университетских лекциях по психологии семьи профессор указывал, что наиболее распространенная психологическая ошибка женщин – это считать, что мужчине необходима семья в той же степени, что и женщине. Теперь Геннадий понял это на опыте. Да обидно, да жалко, да порой одиноко – и тем не менее, он вполне самодостаточен чтобы комфортно и устойчиво обходиться одному.
Так что дело все же было в его самореализации по жизни в целом. И действительно, после 30 лет как будто замаячил если не тупик, то потолок. Может быть, все его прежние успехи иллюзорны? Может мечты и планы не сбудутся? Может основные вершины уже взяты и дальше ничего принципиально лучшего не появится? Может жизнь его даже в самом оптимистичном варианте вполне предсказуема, а непредсказуемы в ней только неудачи? И действительно – он будет жить соразмерно пайке, которую выделяют преподавателям. Будут деньги в бюджете – будет больше, не будут – станет меньше. То же с подработками в коммерческих вузах, только они, в случае кризиса на рынке образовательных услуг, могут вовсе прекратиться. Хотя и в государственном вузе вероятны сокращения, ведь приблизилась демографическая яма – в хаосе 90-х упала рождаемость, а через два десятилетия стало намного меньше и потенциальных студентов – они просто не родились в свое время. Соответственно, меньше нужно и преподавателей. Но даже если все пойдет хорошо: он защитит докторскую диссертацию, а потом добьется звания профессора и профессорской ставки на кафедре, это станет его жизненным пределом. Впереди будет только одна задача – благополучно досидеть до пенсии. Конечно, для кого-то, скажем для сельского учителя, такая карьера – оглушительный успех, но все же жизнь с конечными и ограниченными перспективами выглядит тускло. А Геннадий все еще не утратил стремления сделать в жизни что-то значительное – не только для себя, но и для всего человечества.
Подобные мысли продолжали давить его. И если бы только мысли. С мыслями он, как интеллектуал, разберется. А вот с напряжением, тревогой, страхом, отчаянием и обидой, которые приходили вместе с ними, совладать сложнее. Если днем от них отвлекали дела, то ночью он порой просыпался и, подстегиваемый жгучим ощущением глубокого личного кризиса, подолгу обдумывал и просчитывал различные варианты, чаще всего убеждаясь в их бесперспективности…
Эти бдения сказывались и на самочувствии, отнимая весьма нелишние в жизни бодрость и энергию. К тому же сон после таких размышлений оказывался поверхностным, и Геннадия часто будили то срабатывающие сигнализации, то мотоциклы с прямоточными глушителями… А недавно он буквально подскочил на кровати от смачного шлепка, после чего долго озирался, не в силах понять, что же это за звук. Геннадий так и не узнал, что буквально в полуметре от него – через стену – ликовал сосед – водитель автобуса, с радостной улыбкой созерцая красное пятно на стене с торчащими из него в разные стороны черными лапками – он весь вечер выслеживал мерзкую зеленую муху, и наконец, встав в пять утра, чтобы выходить на утреннюю смену, настиг ее на стене молниеносным ударом увесистого тапка.
Кроме всего этого, пару месяцев назад появилась и совсем мистическая, и оттого особенно пугающая вещь – ему стали чудиться видения. Точнее – одно видение или знак: наяву, словно на прозрачном экране перед ним и обычно немного сверху, темные контуры вдруг прорисовывали зловещую черную бабочку как бы с двумя дубинами по краям крыльев, и чем-то еще, типа щитов с каждой стороны. Знак появлялся мельком и достаточно смутно, тщательно рассмотреть его ни разу не удалось.
В общем, надо было что-то делать. Сторонний человек узнав о проблемах Геннадия наверняка посоветовал бы ему обратиться к психологу. Но ведь Геннадий, что вдвойне обидно, как раз и был психологом, а собственные психологические проблемы решить не мог. Точнее не совсем так – многие другие проблемы он успешно решал, а вот здесь оказался бессилен. Конечно, имелись разные оправдания – он все же в большей степени теоретик, главный результат его работы – знание и системное понимание, а не практические действия. Ведь вряд ли правильно обвинять, скажем, архитектора, проектирующего величественные здания, в том, что своими руками тот не умеет толком возвести кирпичную кладку или приладить унитаз. И врач может вылечить не всякие свои болезни (особенно это справедливо для стоматологов), и психолог не в любых случаях может работать сам с собой.
Учитывая последнее, Геннадий даже прошел с десяток сеансов у персонального коуча. На кое-что коуч его действительно вывел, точнее вывела, потому что коучем оказалась 28-летняя женщина. Однако затем он ей приглянулся, и будучи озабоченной вопросом срочного выхода замуж, она начала разворачивать общение в другом направлении. Коучинг стал сводиться к тому, что единственный, истинный и бесповоротный способ решить все психологические проблемы в жизни мужчины – это жениться на правильной женщине, которая, на счастье Геннадия, уже появилась рядом с ним. Пришлось спешно отваливать…
Конечно, все эти самооправдания не то чтобы совсем надуманные, но в глубине души Геннадий понимал, что по сути это отмазки. Хуже, что понимал он это не только «в глубине души», но и непосредственно в разуме тоже, вполне ясно осознавая – аргументы такого рода не более чем гипотезы «ad hoc», а его потенциал в решении своих психологических проблем намного выше, чем у обычного человека, не имеющего таких знаний, образования и широты кругозора.
Но что же именно делать? Нужно сказать, в трудные моменты Геннадий иногда обращался к Богу. Он считал себя православным, хотя и сторонился религиозных формальностей. Но в Бога, или шире – в Высшее начало – верил. Это была своего рода компромиссная позиция. Ведь с одной стороны, верить в официальные конфессии мешала его образованность. В свое время он внимательно изучил Священные писания всех основных религий, а также ряд сопутствующих богословских книг. И чем больше он читал, тем меньше в нем оставалось веры. Слишком много зла, ошибок, исторических несоответствий и заимствований он видел в этих, якобы Богом данных книгах… Да и в то, что Бог – строгий бородатый мужчина, отнюдь не чуждый человеческим эмоциями, гневу например, никак не верилось. Очень наивными и антропоцентричными казались такие представления. С другой стороны, отрицать Бога вовсе он тоже не мог. Во-первых, Геннадий интуитивно чувствовал, что Бог все же есть. Во-вторых, даже чисто теоретически, отсутствие Высшего начала в мире ниоткуда не вытекало. В-третьих, психологически было намного комфортнее думать, что Он все же есть, нежели что и там совсем никого нет. Поэтому в храмы Геннадий иногда заглядывал, абстрагируясь от официальных догматов и представляя, что обращается непосредственно к Всевышнему. Хотя и тут случались шероховатости.
В тот день, после занятий, Геннадий решил поехать в храм. Он специально поставил машину подальше, чтобы успеть переключиться, пройтись и настроиться на общение с Богом, а также заранее покурил, дабы ничего не отвлекало его от высокого разговора. В храме он купил несколько свечек и, осмотревшись, увидел одну икону Богоматери, выделявшуюся своей красотой. Решив поставить первую свечку именно у нее, он сделал несколько шагов вперед, но тут его прервал грубый окрик:
– Куда прешь?! Не видишь, тока пол помыла?!!!
От неожиданности Геннадий вздрогнул, а обернувшись увидел пожилую женщину в платочке и с выражением искренней злобы на лице.
– Извините… – растерянно пробормотал он. – Сейчас обойду…
– «Извините!» – раздраженно гавкнула женщина. – Соображать надо, патлатый!
Настроение на общение с Богом у него пропало. По пути домой Геннадий думал – почему столь часто в православных храмах попадаются такие злые и некультурные люди? Ведь это не первый случай… Конечно, можно сказать, народ у нас озлоблен и не слишком культурен. Но ведь в магазины ходит такой же народ, а с хамством там почему-то сталкиваешься реже, чем в храмах…