Страница 92 из 136
— Когда начнется официальная часть приема?
— В десять.
Официальная часть обещалась быть короткой. Министр Бейтешен и Мекмед-Яфар в присутствии генерал-губернатора должны были произнести приветственную речь перед собравшимися в зале гостями и ответить на несколько самых важных, заранее подготовленных вопросов, после чего удалиться в малый обеденный зал Люмского дворца и за официальным ужином обсудить условия предстоящего договора, о деталях которого знали только избранные. На ужин допускались только этим самые избранные, а остальные гости были приглашены в большой банкетный зал.
— Прошу меня извинить, — откланялся Шарль. — Если что, я буду неподалеку.
Откланялся вовремя — как раз мимо проходил слуга с подносом, которого Гаспар и выловил, ограбив на три фужера с шампанским. Один он передал Даниэль, другой — сигийцу и последний оставил себе.
Прежде чем менталист сориентировался, Райнхард подозрительно обнюхал содержимое фужера и опрокинул залпом. Прежде чем сориентировалась Даниэль, сигиец с невероятной ловкостью сменил свой пустой фужер на ее полный и опрокинул и его тоже. Видимо, вторая проба подтвердила предварительный вывод, и игристое вино оказалось в категории лишенного смысла потребления, поскольку на третий фужер сигиец даже не взглянул.
— Ну-с, чем займемся? — поинтересовался Гаспар, с ухмылочкой поигрывая фужером.
Даниэль глянула в спину удалившегося слуги, высвободила руку из-под локтя сигийца, вручила менталисту пустой фужер и бесцеремонно забрала полный.
— Вы, — распорядилась чародейка, — будете фланировать, заводить знакомства, улыбаться… я сказала, улыбаться. Хотя, нет, — решила Даниэль, повернувшись к Райнхарду, — пожалуй, вам, мсье Фремд, строгость больше к лицу. А я, — она культурно отпила шампанского, — пока перетанцую со всеми, с кем только можно, напьюсь, а потом начну приставать ко всем на людях.
— Мы поменялись местами? — изогнул бровь Гаспар.
Даниэль пожала плечами.
— Должна же я иногда получать от нашей работы хоть какое-то удовольствие.
III
Бруно выпустил в потолок густое облако дыма и выразительно вздохнул, задумчиво изучая огонек сигары в пальцах. Вздохи за подходящее к концу лето плотно вошли в его перевернутую с ног на голову жизнь. Маэстро отчаянно поскребся за ухом и снова от души вздохнул, остро чувствуя потребность поговорить, а потенциальный собеседник не очень стремился к обмену словами. Бруно все понимал — на его месте Маэстро тоже не горел бы желанием сотрясать воздух.
— Ну и ночка… да? — неловко пробормотал он.
Собеседник не ответил и не пошевелился. Бруно несколько раз затянулся и чуть не закашлялся, слишком уж хватанув от жадности горького дыма. Он стряхнул пепел на пол, проделал в темноте пару размашистых движений, любуясь растягивающимся красным огоньком сигары.
— Ну да, понимаю, — потянул носом Маэстро, выпустив дым. — Я тебе не нравлюсь. Оно-то понятное дело: я бы тоже себе не нравился, сиди взамест тебя.
Собеседник высокомерно промолчал, не соизволив даже глянуть на Бруно.
Бруно начинало это злить.
— Я так-то с тобой говорю, ага, — зажав сигару в зубах, окликнул он, — а ты, как мудак, сидишь. Ты смотри у меня! Сегодня я — начальник, ты — говно, понял? — Бруно для убедительности потряс лежавшим на коленях пистолетом.
Собеседник на угрозу не отреагировал. Наверно, понимал, что Маэстро все равно стрелять не станет.
Повисла напряженная пауза, которой Бруно не выдержал, махнул рукой и положил пистолет обратно на колени.
— Ну че ты хочешь, а? — сдался он. — Чтоб я повинился? А вот не буду! — упрямо выпятил губу Бруно. — Не один ты такой несчастный! Я тута тоже не от жизни хорошей сижу.
Маэстро не дождался никакой реакции. Высокомерное молчание почему-то перестало злить — вызвало обиду. И зависть такой железной выдержке.
— Я, знаешь ли, не сам на это подписался, — шмыгнул носом Бруно, катая окурок сигары в пальцах. — Меня за шкирку притащили, как кошака обоссавшегося. Меня вообще тут быть не должно!
Он со злости бросил окурок на пол, рассыпав по доскам быстро гаснущие искры.
— Два! — воскликнул Бруно, показывая в темноту три пальца. — Два сраных месяца назад я жил и в хуй не дул! С утра выпил, вечером закусил — красота-сказка! А потом встретился мне один полудурок…
Бруно вздохнул, остывая от вспышки праведного гнева, почесался за ухом, задавил носком туфли окурок.
— Хотя я уж не знаю, кто из нас полудурок, — сказал Маэстро спокойнее. — Да не в том суть, понимаешь? Возился с ним, как с дитем малым…
Собеседник стоически молчал. Бруно уже не обращал внимания. Покорный, молчаливый слушатель вполне устраивал его.
— Ну вот смотри, — Маэстро даже оживился и принялся загибать пальцы, — корешей я всех растерял, с крышей он меня рассорил, в криминал втянул, да в такой, что мою рожу уже в охранке знают и хотят много о чем спросить известно где, понимаешь, нет? Меня из-за него пинали, — Бруно начал загибать пальцы по новой, — шпыняли, гоняли, жгли, в плен брали, пытали, давеча вообще на куски порвало и обратно кое-как сляпало, даром не ебали только! В меня стреляли, я стрелял, башку мне отбили так… еще немного — дураком останусь. Не то чтоб я до того дураком не был, — пристыженно добавил Бруно, — но все равно, понимаешь, обидно. И знаешь, чем он мне за все это отплатил, а? Ну подумай.
Слушатель молчал, наверно, думал, но слишком долго — Бруно не вытерпел.
— Что? Нет идей? — усмехнулся он. — А я те скажу: с бабой на вечеринке водку жрет и развлекается! Как тебе, а? А я туточки, с тобой сижу, ага. Я ж его в люди, считай, вывел, — возмущенно потряс пальцем Бруно, — но только замаячила бабья жопка — пиздуй-ка ты, Бруно, и нахуй ты больше не нужон! А ты еще на меня обижаешься, — выразительно вздохнул Маэстро и поскреб волосы обеими руками. — Вот справедливо это, как думаешь, нет? Ну скажи уж! — с упреком потребовал он.
Слушатель так ничего и не сказал. Может, и хотел бы поддержать этот разговор и наверняка поделился бы своими мыслями о справедливости и бабьих жопках, если бы вот уже полчаса как не был абсолютно полностью и совершенно мертвым.
IV
Капитан Вальтер Цамм шел за комендантом форта «Зеевахт». Он не понимал, что происходит, но, как любой исполнительный офицер, не задавал вопросов и молча подчинялся приказу.