Страница 43 из 136
Сигиец отнял ладонь от мертвого лица Гейна и поднимал ее до тех пор, пока не поднял выше своей головы. Затем сделал кистью и всей рукой такое движение, словно что-то наматывал на запястье. Даниэль невольно отступила, не совсем понимая, стоит ли доверять второму зрению. Она видела, как меркнет и растворяется в полумраке аура умершего Теодора Гейна, однако сигиец собирал светящееся призрачное облако из пустого воздуха и наматывал себе на кулак. Выглядело это настолько же потрясающе, насколько жутко, противоестественно. Он буквально вытаскивал душу Гейна с того света.
Сигиец поднес трясущийся от натуги кулак к лицу и медленно раскрыл. Призрачное облако зависло, приняло сюрреалистичную, гротескную форму, навевающую ассоциации с небезызвестной кричащей картиной одного художника-экспрессиониста. А после втянулось двумя струйками в пустоту сигийца через его глаза.
Тут и началось такое, от чего у Даниэль скрутило низ живота, а душа чуть не ушла в пятки.
Сигиец захрипел. На несколько мгновений в полумраке проступила аура, принявшая форму его массивного тела. Он тяжело припал на руку, утробно зарычал. От этого рычания у Даниэль волосы на затылке зашевелились, неприятный холод сбежал вниз по хребту. Было в этом что-то потустороннее, демоническое. Чародейка не знала, что делать, но хотелось одного: трусливо сбежать, чтобы не видеть и не слышать ничего.
Аура исчезла, растворилась, как ее и не было. Сигийца выгнуло, перекосило всего, плечи передернуло, руки скрючило так, что захрустели суставы…
Даниэль не поняла, сколько длился припадок, ломающий сигийца. Он закончился как-то незаметно. Чародейка осознала это лишь тогда, когда стихло сиплое, тяжелое дыхание. Непривычная тишина и неподвижность только что дергавшегося сигийца показалась ей чересчур подозрительной. Даниэль осторожно приблизилась, боясь лишний раз вздохнуть, коснулась затылка склоненной к груди головы сигийца. Он вдруг вскинулся, расправил плечи, распрямился, глубоко вздыхая.
— Еще раз так меня напугаешь — я тебя убью! — погрозила чародейка, держась за сердце.
— Если сможешь, — хрипло сказал сигиец.
— Что это было⁈ — крикнула она.
— Сули Теодора Гейна.
Даниэль ошалело глянула на неподвижно сидящего сигийца и непроизвольно отступила, борясь с суеверным страхом.
— Хочешь сказать, ты забрал его… душу? — выдохнула она.
— Можешь это так назвать.
Чародейка перевела взгляд на мертвое тело, которое нисколько не изменилось.
— Он был уже мертв… — проговорила она.
— Сули исчезает постепенно, — сказал сигиец, продолжая неподвижно сидеть. — Первыми теряются более ранние воспоминания. Я забрал то, что успел, — приблизительно от трети до четверти памяти Теодора Гейна.
— Ага, — кашлянула Даниэль. — И сколько это?
— Это все его воспоминания с тысяча шестьсот двадцать второго года по сегодняшнюю ночь.
— Ну, — нервно усмехнулась чародейка, — думаю, нам этого хватит. Там есть что-нибудь интересное? Желательно о нашем потерявшемся приятеле? О ван Бледе, я имею в виду, — на всякий случай уточнила Даниэль.
Сигиец прикрыл глаза, пару минут сидел молча. Чародейка в ожидании закусила губу и накрутила на палец золотую цепочку.
— Да, — сказал он. — Ему известно, где может находиться Гирт ван Блед. Или где знают о его местонахождении. Гирт ван Блед содержит клуб.
— Клуб? — нахмурилась Даниэль. — Какой клуб?
— Знакомств, развлечений и удовлетворения любых сексуальных потребностей.
— А-а-а, — чародейка потерла шею цепочкой, — я поняла. Пару раз даже бывала в таких заведениях… Исключительно по долгу службы, конечно, — с наигранной неловкостью добавила она. — А ты… этот Гейн знает, где находится этот клуб?
Сигиец снова ненадолго ушел в себя, прежде чем ответил:
— На улице Екатерины, известной как «Ангельская Тропа». Он там бывал несколько раз.
— Клиентом?
— Да. Его интересовали…
— Этого я знать не хочу, — оборвала его Даниэль. — Мне все равно, кто и в каком виде его интересовал. Вот только откуда у Гейна такие знакомые, как ван Блед? И зачем ван Блед закупает для него формалин?
Сигиец поднял на чародейку глаза. Обычные, а не пустые бельма.
— Ты точно хочешь об этом знать? — спросил он.
— Хочу, — подтвердила она, уже догадываясь.
Сигиец тяжело поднялся и пошел, едва заметно покачиваясь. Даниэль в очередной раз удивилась такой выносливости, которая шокировала и пугала еще на Лодочной улице, но двинулась следом и удивилась еще больше, очень быстро заметив, что сигиец ориентируется в чужом доме без каких-либо проблем. Как будто прожил тут много лет и отбил мизинец на ноге о каждый угол. Пропав на пару минут, он вернулся со связкой ключей, привел Даниэль к двери, которую отпер, безошибочно отыскав нужный ключ.
Дверь вела в подвал. Еще на лестнице в носу Даниэль начало неприятно свербеть и чесаться от сильного химического запаха спирта и формалина. И в отличие от большинства подвалов, где чародейке довелось побывать, из этого тянуло сухостью.
Спустившись в подвал, чародейка провела там буквально пару секунд, прежде чем выскочила, едва сдерживаясь, чтобы ее не вырвало.
В подвале было много полок. На полках было много банок. В банках было много заспиртованных голов. Женских. Разных возрастов, но преимущественно девушек и девочек-подростков. Помимо голов в банках хранились и иные части женских тел и некоторые женские органы.
Даниэль могла, но не стала спрашивать. Сигиец мог, не стал отвечать, зачем Гирту ван Бледу в конце зимы или в начале весны потребовался холодильный шкаф, достаточно большой, чтобы вместить хоть человеческое тело. А еще он не стал продолжать экскурсию по дому Теодора Гейна и не показал Даниэль, где хозяин хранил коллекцию масок из кожи с женских лиц.
X
— Ты удивительный, — сказала Даниэль и продолжила, не повернув головы: — Не смотри на меня так. Это не комплимент, а констатация факта: ты меня удивляешь. Хотя теперь я точно верю, что ты тот, за кого себя выдаешь. Но если честно, еще раз увидеть