Страница 40 из 136
— Вот! — показала она Юлиушу. — Что делать, если девушка так мокнет?
— Разденьтесь… — бездумно брякнул аптекарь первое попавшееся, залюбовавшись влажными прелестями.
— Думаете, это поможет, пан Юлиуш? — наивно похлопала глазами блондинка и встала в полный рост.
Она взялась за платье, растягивая в стороны, и потянула книзу, ритмично виляя бедрами. Обнажился живот, узкая талия и черные лозы татуировки на левом боку. Зачарованный гипнотизирующими движениями блондинки, Юлиуш опомнился лишь тогда, когда платье спустилось значительно ниже пупка и показался мягкий пушок на ухоженном женском лобке.
— Нет! Оденьтесь! — запротестовал Яскер. — Пожалуйста…
Женщина замерла, недовольно сопя, и уперлась в бока. Платье соскользнуло совсем низко и кое-как удержалось на ее упругих ляжках. Яскер вспотел еще больше и крепко зажмурился, но не помогло — маленькая родинка почти на самой складке половой щели отпечаталась в памяти намертво.
— Уже поздно, пан Юлиуш… — развела руками бесстыдница и демонстративно подрыгала ногами. Платье под собственным весом соскользнуло на пол.
Справедливости ради, женщина не стояла перед Яскером совсем уж голой. Туфли она на ней остались. И пара браслетов. И сережки, и золотая цепочка с кулоном.
Наконец-то Яскер сообразил, что они оба разговаривают на поморском. И что блондинка обратилась к нему по имени. Дважды.
— Кто вы? — спросил Юлиуш. — Откуда знаете, как меня зовут?
Женщина сдула упрямую прядь пшеничных волос с влажного лба и посмотрела на аптекаря исподлобья. Он понял, что это не тот вопрос, который следовало задать.
— Как вы… хм, — он кашлянул, ухватившись за эту мысль.
Дверь была надежно защищена, нежеланные гости не могли ее вскрыть ни при каких условиях. Получалось, что… Яскер недоверчиво покосился на открытый балкон.
— Как вы оказались здесь?
Блондинка проследила за его взглядом, безразлично пожала плечами. Груди завораживающе упруго колыхнулись. Яскер не упустил ни мгновения этого дивного движения.
Она переступила через платье, оперлась коленом о кровать и вызывающе склонилась, угрожающе нависла над Юлиушем, плотоядно сверкая бирюзовыми глазами. От нее веяло жаром, пахло по́том, женщиной и приторными духами, от которых перехватывало дыхание. Аптекарь почувствовал, что сейчас с ним сделают то, в чем впервые в жизни будет стыдно исповедаться, но не смог определиться: хочет этого или боится.
— Пожалуйста, — несмело проговорил Яскер, — прошу вас, покиньте мой дом…
Женщина склонилась еще ниже, почти касаясь лбом его мокрого лба. Провела прохладными пальцами по горячей щеке Юлиуша, которого всего передернуло от побежавших мурашек, осевших сильным и резким приливом крови к приподнявшемуся и окрепшему под одеялом сраму. Блондинка мягко надавила пальцами на челюсть аптекаря, принуждая приоткрыть рот, облизнула верхнюю губу кончиком языка. Губы у нее были красивые, полные, влажно блестящие. Стыдно даже представить, что она может такими губами… это же на пару епитимий даже у отца Аттентия.
— Хватит болтать, — прошелестела женщина, горячо дыша в лицо Юлиуша. От ее обволакивающего голоса волосы на затылке вставали дыбом. И не только на затылке. И не только волосы.
И тут-то он все понял, но запаха серы в дурманящей мешанине запахов тела явившейся дьяволицы чуткий нос аптекаря совсем не улавливал. И хвоста не заметил, и крыльев… да и ноги у нее обычные, без копыт. И рогов не видать. Хотя это и не показатель — дьявол коварен, хитер, умеет принять любое обличье. Но Яскер его все-таки раскусил, и этот демон со стоячими, как у шестнадцатилетней, бесстыжими титьками ни за что не получит ни его душу, ни семя, ни остального…
Суккубша эротично и пошло взяла своей средний палец в рот, облизала и прошлась им по «дорожке к теще». По невероятно чувствительной, раскаленной коже Яскера растеклась электризующая прохлада.
— Господи боже всемогущий… — бессильно пробормотал он, сладострастно трясясь и беспомощно растекаясь по кровати.
Дьяволица легла, прижалась к Юлиушу влажной грудью с твердыми сосками. Яскер обнаружил свою руку на крепкой, до безумия гладкой и круглой ягодице, и принялся жадно щупать и гладить ее в поисках хвоста. А дьяволица, гипнотизируя и завораживая своими дьявольски сияющими глазами, дьявольской улыбкой на дьявольски порочных губах, коснулась прохладными пальцами его живота. С подушечек сбежали легчайшие разряды тока. У Юлиуша зашлось сердце, сперло дыхание, он закатил глаза, застучал зубами. Возбуждение было резким, как никогда еще сильным. Такого не бывало даже в молодости, когда стоило лишь подумать о голом девичьем задке, чтоб портки стояли колом.
Суккуб приложила прохладную ладонь к его разгоряченной коже целиком. Провела до груди и обратно, массируя, лаская, успокаивая, расслабляя. Разряды стали ощутимее, исходили волнами и растекались колючим, прохладным жаром блаженства. В носу стоял настойчивый аромат этой женщины, необычный, пьянящий, головокружительный, который хотелось с жадностью втягивать ноздрями, лишь бы не упустить ни капли. Ладонь дьяволицы, приятно покалывая слабым током, нахально скользнула к краю одеяла, под него. На ощупь нашла набухший, до боли напряженный, затвердевший камнем член, взяла его в кулачок и нежно сдавила, находя на дрожащей плоти место, где было приятнее всего. Юлиуш зажмурился, поджимая пальцы на ногах, втягивая живот, боясь продохнуть.
— Тебе нравится?
— Д-да-а-а… — выдавил из себя Яскер.
— Сейчас тебе станет очень хорошо, — посулила дьяволица. — А потом ты мне кое-что расскажешь. От того, что я услышу, зависит, какими будут последние пять минут нашей встречи: которые ты не забудешь или которые ты не переживешь. Согласен?
— Д-д-а-а-а… — еле сдерживаясь, простонал аптекарь, уже четко зная, что в любом случае все расскажет и ничего не забудет, даже если не переживет.