Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 100 из 136

Глава 53

I


— Барон Умберто Гранди? Мейнский посол?

— Он самый. Этот полоумный старикан вдруг выбежал на центр зала и как заорет во все горло: «О, боже! Я убит!» — и хлопнулся на пол. Все аж подпрыгнули, а принц кабирский от неожиданности чуть язык не прикусил.

— Барона убили?

— Да как же! Живее всех живых. Этот Гранди… у нас же доверительная беседа?

— Практически интимная.

— Этот Гранди, доложу я вам, просто умом тронулся на старости лет. Я, конечно, сам не слышал, но, говорят, он весь вечер ходил взвинченный и донимал всех, будто бы у него какие-то секретные сведения, а его самого собираются убить. И не абы когда, а именно тем самым вечером на приеме. На глазах у всех.

— То же самое пишут в «Городских страницах».

— Ну-у-у… иногда даже выдумщики и сказочники попадают пальцем в небо, правда?

— Святая истина. Так-так. Что произошло дальше?

— Сложно сказать. Да и если честно, я очень плохо помню.

— Расскажите, что помните.

— Хм… кажется, кто-то вдруг закричал «Убийца!» Среди гостей началась паника… Его высочество закрыла личная охрана… хотя нет… это, кажется, случилось уже позже — охрана почему-то замешкалась. Да-да, замешкалась, это я помню отчетливо, потому что на нашего министра… На нашего министра набросилась какая-то женщина.

— Женщина?

— Да. Из гостей. К сожалению, церемониймейстер поставил меня слишком далеко от послов — я не разглядел… Да и началось бурное движение, сами понимаете. А та стояла на почетном месте, почти рядом с нашим министром. Вот и бросилась. Говорят, самоотверженно закрыла министра собой от пули.

— То есть барон Гранди все-таки не выдумал и действительно заметил среди гостей убийцу?

— Не знаю… Говорю же: я был слишком далеко…

— Но ведь это вы дали интервью газете «Городские страницы».

— Откуда вы?..

— Вы сами рассказали об этом. У нас же доверительная беседа, не забыли?

— Ах да… да, конечно… А на чем я остановился?

— На интервью газете «Городские страницы».

— Да, интервью… Да не давал я «Страницам» никакого интервью, а просто написал для них статью, которую опубликовали анонимно. Понимаете, в редакции всех анрийских газет заблаговременно сообщили — известно кто, разумеется, — чтобы ни на что не рассчитывали. Освещать прием в Люмском дозволили только «Вестнику», известно почему, разумеется. Но это несправедливо и неправильно. Я всего лишь восстановил справедливость!

— Насколько мне известно, с гостей Люмского дворца брали обязательство о неразглашении.

— Ну и что? Власти не должны скрывать от народа ни-че-го! Люди должны знать правду!

— А какую правду вы поведали людям, раз ничего не видели?

— Нет, я все видел, просто… ну… просто не в подробностях… и не в деталях.

— Которые вы смело дорисовали, приукрасили, выдумали?

— Майнхэрр… как ваша фамилия?

— Гайстшписен.

— Да-да. Майнхэрр, поверьте: то, что там произошло, выдумать здоровому человеку сложно!


II


Из газеты «Городские страницы», выпуск № 96, сентябрь 1636 года:

«…После того, как барон Гранди упал замертво, в зале закричали 'Убийца!». Неизвестно, кто первым поднял крик, но уже через несколько мгновений растерянность и недоумение — следствие внезапной смены тона размеренного, не предвещавшего ничего трагичного вечера — переросли в полнейшую уверенность. Гости поддержали этот крик, и убийца, был ли он в зале на самом деле или всего лишь плодом воображения пожилого человека, которому сделалось дурно, стал угрожать всем и каждому, при этом и будучи всеми и каждым.

Гости закричали и в панике рассыпались по залу, едва не затоптав несчастного барона, который, крепко отведав пару женских туфель и форменный сапог анрийского обер-полицмейстера, вдруг воскрес, оправившись от покушения на свою персону.

Тогда-то и произошло то, во что наш дорогой читатель вряд ли поверит. Наша редакция тоже не поверила бы, если бы не печатала сии строки со слов непосредственных очевидцев, оказавшихся в достаточной мере мужественными и храбрыми, дабы поделиться сей историей, и не убоявшихся преследований со стороны замалчивающих правду властей.

Один из гостей, то ли чрез меры откушав шампанского из личных запасов Шталендхэрра генерал-губернатора, то ли замешкавшись и не поспев за общим движением, на глазах у всех, презрев законы Божьи и земного тяготения… полетел!'


III


Менталист резко прервал контакт с марионеткой и вышел из состояния, близкого к трансу. Он быстро сориентировался в начавшемся переполохе и еще быстрее разобрался в его причинах. Это едва не привело в бешенство — менталисты в своей жизни обычно ненавидят две вещи: людей, которые способны противостоять ментальному воздействию, и других менталистов. А таких, которые еще и нанесли подлый удар по яйцам самомнения и самолюбия, обычно клянутся отыскать и уничтожить малогуманным способом. По крайней мере, этот давал себе такую клятву и почти всегда выполнял. Будь хоть немного времени — исполнил бы уже сегодня.

Но времени не было. Он подозревал, что Напье может оказаться на приеме и помешать, а после похищения Вортрайха — почти наверняка будет. Однако это было не важно. Шестерни были давно запущены и крутились исправно. По большому счету не важен даже был итог возложенной на него миссии — любой исход приведет к одному результату. Все, что от него зависело, он с успехом выполнил. Нужно было уходить. Жаль лишь одно: не получится насладиться зрелищем, которое вот-вот начнется.

Менталист нащупал под рубашкой талисман возврата, извлек его, по привычке сделав вид, что поправляет галстук. Набрал воздуха, чтобы произнести слово-активатор, и только лишь хрипнул, выпучив от страха глаза.

Менталисту сдавило горло, он начал задыхаться, почувствовал, как голову тянет вверх, а вместе с ней и оставшееся тело. Его подняло на носки туфель, а затем вовсе оторвало от пола. Зал побежал в мутнеющих за стеклами очков глазах и остановился перед парой серебряных бельм. Менталист выдавил сухой скрип из передавленного горла.

Сигиец левой рукой сорвал с него талисман возврата и не глядя швырнул куда-то в угол. Ухватил менталиста правой за горло, поставив того на пол.

— Эрвин Месмер, где твой хозяин? — спросил сигиец, чуть разжав пальцы.

Месмер кашлянул, попытался высвободиться.

— Убийца! — закричали совсем близко, почти в самое ухо.