Страница 88 из 136
— Мадам, а кто в наше время не говорит о ней? — тихо рассмеялась Анна. — Разве что немые, глухие и слепые, которые не видят и не слышат, что происходит вокруг. Да, о политике они разговаривали очень часто. Они ведь состояли в каком-то кружке по общим интересам. Называли его громко «партия», — ядовито усмехнулась фрау Фишер. — Ну, тех людей, которые очень недовольны кайзером. Кайзер, конечно, запрещает подобные разговоры, но разве жандармы могут заглянуть в каждую кухню и гостиную? Да и что эти разговоры изменят?
— А конкретнее, о чем они говорили?
— Очень часто о революции на вашей родине, — Анна откинулась на спинку кресла и прикрыла уставшие глаза. — Ну той самой, первой. Все остальное они единодушно считали глупостью и бессмысленным кровопролитием, которое давно пора прекратить. Артур считал, что было неправильно ее устраивать. Что она должна была произойти не так. Что было большой ошибкой… я не помню точно. В общем, что она ничего не изменила и не могла бы изменить. Иоганн считал самой большой ошибкой помощь Филиппу. Кайзер воюет уже несколько лет, бессмысленно тратит наши деньги, а результата не было и не будет. Еще говорили о неудачном мятеже, который сорвался в столице пять лет назад. Иоганн очень сокрушался, что он так и не удался. Считал, если бы тогда все получилось, то сейчас Империя не тратила честно заработанные деньги имперских предпринимателей впустую. А Артур… — Анна вздохнула. — Артур говорил, что это ничего бы не изменило. Разве что вместо Фридриха Второго на трон взошел Вильгельм Второй. Говорил, что так революции не устраиваются. Не бессмысленными бунтами и террором. Что нужно не менять имя при том же номере императора, а… развивать какое-то там самосознание. Классное, что ли? Вести какую-то там борьбу. Решать земельный вопрос и отменять права на владение производством. Ну, чтобы фабриками владели не умные, предприимчивые и деловые люди, которые понимают толк в управлении, как мой муж, а сами рабочие. Представляете? — она вдруг повеселела, повернулась в кресле к Авроре. — Даже я считаю, что это какая-то безрассудная блажь. Как эти серые, необразованные людишки могут чем-то там управлять? Иоганн, который куда умнее меня, так и вовсе смеялся. В последнюю встречу они даже повздорили немного.
— То есть? — Аврору это не рассмешило.
— То есть не сошлись во мнении насчет частной собственности, — пояснила она, обидевшись, что собеседница не оценила шутку. — Артур в последнее время все чаще и чаще говорил о ней, спорил с Иоганном, но больше так, по-дружески, дискуссионно. А вот в последний раз они поругались. Артур даже сказал, что на ближайшем собрании партии поднимет вопрос о своем выходе. Что партия превратилось в то, с чем должна была бороться. Но мне это ни о чем не говорит, — Анна вновь откинулась на спинку и вцепилась трясущимися пальцами в подлокотники. — Я просто испугалась, что больше не увижу Артура, когда он ушел не попрощавшись. Томилась в ожидании и неведении. Но он вернулся. Мы провели дивный вечер вместе. Последний, — из-под дрожащих век по щеке скатилась слезинка. — Он обещал, что мы обязательно встретимся, но…
Лицо фрау задрожало, она едва не разревелась, но взяла себя в руки и смахнула слезы.
— Мне так жаль, фрау Фишер, — утешила ее Аврора.
— Это так смешно и нелепо, — вдруг рассмеялась сквозь слезы Анна. — Две любовницы сидят вместе и обсуждают мужчину, который их не любил и просто пользовался…
— Только любовница поймет другую любовницу, — заметила мадам Легран.
Анна тепло посмотрела на нее. Аврора была чуть старше, но ее постигли те же несчастья, если не хуже, а по правде, гораздо, гораздо хуже. И при этом она умудрилась не пасть духом, сохранить красоту и энергию. Анна завидовала ей, но не по-черному. Она вдруг поняла, что просто не смогла бы выстоять так же мужественно, как эта женщина, которую не сломили ни ужасы войны, ни смерть близких, ни бесплодие, ни смерть Артура ван Геера.
— Вы мне нравитесь, мадам Легран, — призналась Анна. — Нравится ваша честность и искренность. Как только вы вошли, я почувствовала между нами что-то общее. И не только то, что мы грели постель одному и тому же мужчине.
— Все несчастные семьи похожи друг на друга, каждая счастливая семья счастлива по-своему, — печально сказала Аврора.
— Да, пожалуй, вы правы, мадам, — рассеянно покивала фрау Фишер. — Знаете, я должна вам сказать еще кое-что… хотя нет, — возразила она себе. — Нет! — добавила она решительно. — Вы будете смеяться и сочтете меня сумасшедшей.
— Говорите, фрау, я вас внимательно слушаю и обещаю, что не стану смеяться.
Анна подозрительно посмотрела на нее, но не увидела тени лукавства ни в лице, ни в лучащихся теплом, лаской и пониманием огромных бирюзовых глазах.
— Когда Артур ушел от меня, я… я выглянула в окно, — сказала она наконец. — Смотрела, как он уезжал. И вдруг заметила кого-то в темноте. Не знаю, может, это был просто поздний прохожий, а я накрутила себя. У меня с утра было тревожно на сердце, предчувствие чего-то нехорошего. Вот мне и показалось, что этот кто-то следит за Артуром и… — Анна облизнула губы, — за мной. Глупо, очень глупо, — оправдалась она. — Но мне на секундочку показалось, что он смотрит на меня из темноты. Я только позже об этом задумалась, а тогда очень испугалась, потому что… ну…
— Что? — подбодрила ее Аврора.
— Мне показалось, что… — фрау Фишер понизила голос, — что я видела его глаза. Очень близко, как будто он стоял рядом со мной в спальне и смотрел на меня в упор. И этот взгляд… — вздрогнула Анна, — нечеловеческий, пробирающий до дрожи, как будто… как будто он смотрел мне в самую душу и знал все. Потом он исчез, и это чувство пропало.
— Если хочешь сохранить душу, держись от дьявола подальше, — едва слышно прошептала Аврора.
— Простите? — повернулась к ней Анна.
— Нет-нет, ничего, фрау Фишер, — протараторила собеседница и решительно вздохнула. — Спасибо за беседу и за чай, — улыбнулась она. — Жаль, — Аврора виновато развела руками, — я не застала вашего мужа, но я вынуждена идти. Передайте ему мои соболезнования и простите.
Она встала, отряхивая юбку от крошек. Тяжело поднялась и фрау Фишер.