Страница 84 из 136
— Слышь, Меркатц, хуль тут думать? — Лысый повернулся к «котелку». — Давай я его подрихтую.
Меркатц закатил глаза и покачал кудлатой башкой.
— Лысый, блядь, ты его угробишь. Пусть сперва расколется. Ну, колись! — он подскочил, приставляя Гаспару к горлу нож.
— Я — журналист! — сдавленно крикнул Гаспар, вжимая голову в стену. — Из «Анрийского вестника», пишу статью о призраке!
— О ком? — Меркатц состроил гримасу мартышки, которой вместо апельсина бросили одну кожуру.
— Об убийце, Анрийском призраке!
«Котелок» потер переносицу пальцами руки, в которой держал нож.
— Еще один, — бессильно пробормотал он. — Вам же сказано. Че вы такие упертые, а?
— Люди должны знать правду! — горячо воскликнул Гаспар.
— Ну и хули они с твоей правдой будут делать?
Менталист растерялся. Он и сам не знал, зачем люди ищут правду, а главное, для чего она им нужна. Но обычно такая причина все объясняла и не вызывала встречных вопросов.
— Так, короче, слухай и запоминай, правдолиз, — Меркатц наклонился к Гаспару, показывая нож. — Не суйтесь в наш район, понятно? Не лезьте не в свое дело. Людям насрать на вашу правду, у них и без правды дел хватает. Пиши о кошках или там, о птичках, ага? И передай своим, чтоб больше газетчиков здесь не шлялось. Увидим очередную газетенку — спалим к херам всю вашу халупу, усек?
— Да.
— Ну и молодец, — улыбнулся Меркатц.
Лысый прекратил давить, хоть и не убрал руку. Гаспар облегченно продохнул, глядя в телячьи глаза переростка. Обтер взмокший лоб, осторожно коснулся пальцами виска.
— А теперь плати штраф за этот, как его… вторжение на чужую территорию и уебывай, — дружелюбно и весело сказал Меркатц.
— У меня нет денег, — признался Гаспар.
— А если найду? — Меркатц взглянул на него исподлобья и улыбнулся, раскручивая на пальцах нож.
Гаспар воткнул иглу в безмятежное сознание Лысого. Пришлось заплатить дикой болью, от которой перекосило лицо, — третье вторжение в чужой мозг за день было перебором.
Лысый поморгал. Отнял руку от груди менталиста. Ему показалось это хорошей идеей. Посмотрел на нее, словно впервые увидел. Лысому захотелось ударить себя по плохой руке, которая зачем-то сделала больно хорошему господину. Голос давно забытой совести подсказывал, что так делать было нельзя. Лысый почувствовал себя очень виноватым, ему стало очень стыдно.
— Слышь, падла, выворачивай карманы! — рявкнул Меркатц, расценив молчание напряженного Гаспара за упрямство. — Ежели я их выверну, Лысый тебя так отрихтует, что ты отсюда не пойдешь, а поползешь и неделю кровью ссать будешь!..
«Совесть» подсказала, что Меркатц не должен так делать. Приказала плохой руке забрать у плохого Меркатца нож и взять плохого Меркатца за шкирку, чтобы не грубил хорошему господину. Потому что это плохо. И некрасиво. А тыкать ножом — опасно. Можно ведь в глаз попасть случайно.
— Э, Лысый, ты че творишь⁈ — взвизгнул «котелок», дергаясь схваченной за ошейник обезьянкой. — Совсем ебанулся⁈
— Хороший господин… нельзя грубить… — пробубнил Лысый, хлопая пустыми глазами на облупившуюся стену.
— Лысый, падла!
«Совесть» сказала, что нельзя слушать плохого Меркатца. Нужно слушать хорошего господина. Он же хороший — не скажет плохого.
Гаспар открыл слезящиеся от боли глаза. В висках грозило что-то лопнуть. Даже повернуть голову было страшно — ржавая пила начнет грызть тупыми зубьями череп изнутри. Но он настроил кретина на свой голос.
— Он тебя не услышит, — сказал менталист, глотая ртом воздух.
Меркатц прекратил дергаться, сдвинул съехавший котелок на затылок и испуганно вытаращился на Гаспара, опершегося о стену.
— Ты че, и впрямь колдун? — сглотнул «котелок». — А че сразу не сказал?
Гаспар поднял на него мутные злые, разраженные глаза.
— Ладно, ладно, я понял, понял хорошо! — замахал руками Меркатц. — Ты это, не сердись, давай по-хорошему разойдемся, а? Мы тебя не видели, ты нас не видел, все довольны, ну?
— Нет, — менталист сдул с носа щекочущую каплю пота.
Гаспар оттолкнулся от стены, сделал неуклюжий шаг, выхватил у Меркатца блокнот.
— Знаешь, кто ограбил ломбард?
— Да хуй я знаю! — крикнул Меркатц.
— Лысый, — менталист привалился обратно к стене, — обними его покрепче.
Кретин опустил Меркатца на землю и ловко перехватил его под грудью обеими руками, поднимая вверх. «Котелок» издал блеющий звук, выпучил глаза и вывалил язык. Ноги в клетчатых штанах затряслись.
— Хватит. Подержи его так. Кажется, — менталист шмыгнул носом, чувствуя привкус железа во рту, вытер ноздри ладонью, увидел красный след, — ты хотел что-то сказать?
— Маманей клянусь, не знаю! — продохнув, отчаянно затараторил Меркатц. — Никто не знает! Штерк взбесился, всю шушеру поднял, пообещал тыщу крон, но не помогло — до сих пор не нашли.
— Почему Штерк так взбесился из-за какого-то ломбарда?
— Да не знаю я! Может, из-за этой… любви к частному бизнесу!
— А Виго?
— А че Виго? — всплеснул руками Меркатц и поколотил кулаками по предплечьям Лысого. — Помер Виго, да и хуй с ним! Допрыгался. Еще б немного — Штерк сам бы его повесил.
— В смысле?
— В смысле ссучился конкретно, — вздохнул Меркатц, тщетно оттягивая руки приятеля от тощего пуза. — Слух ходил, что он с кем-то снюхался, деньгу кроил, постукивал вроде бы. Говорю же: допрыгался.
— В ломбарде убили двоих из его банды, — заметил Гаспар.
— Да хоть всех! Мне-то че? Я с Виго взасос не целовался, и на Швенкена мне срать с высокой колокольни. Вроде бы Виго его под крышу взял, кормился с него, не знаю. Слышь, отпусти, а? — Меркатц бросил на менталиста щенячий взгляд.
— Слышал, что произошло в 'Морском слоне?
— Слышал! — буркнул «котелок». — Я там был!
— Говори.
— Ну, прибежали мы, когда уже все кончилось. Порезал модерских какой-то тип, всех четверых, нам только трупы оставил.
— А дальше?
— А ничего, — нервно передернул плечом Меркатц. — Нехер Беделару было в наш район лезть. Ему так и сказали, когда он еще предъявы удумал кидать.
— Как он выглядел? Тот тип?
— Да помню я, что ли! — «котелок» возмущенно подрыгал ногами. — Обычный мордоворот. Вроде шрам на морде был.
— Где? Какой?
— На себе не показывают, — выпятил губы Меркатц.
— А ты сделай исключение, — болезненно содрогнулся Гаспар. — Или Лысый на тебе рисовать будет, пока не угадает.