Страница 78 из 136
— Вот же дал Бог дурочек… — всплеснула руками Анжелика и подошла к девочкам поближе. — Вам мужиков мало, что ли, раз на девок уже заглядываетесь?
Девушки тоскливо вздохнули в унисон.
— Если так уж невтерпеж стало, — понизила голос мама, — возьмите по деревянному члену, что Борг настрогал, и оттрахайте друг дружку, только простыни не испачкайте, а потом за уборку. Ну, бегом, царевны! — она похлопала в ладоши, разгоняя девушек. — И, Борг?
— Да, мама?
— Смени штаны, не позорься.
— Ты пришла не работать на меня, милая подруга, — строго глянув на Элен из-под бровей, сказала Марта.
Блондинка скромно сидела на краю застланной постели, сложив руки на коленях. Иного места мама предложить гостье не смогла — в маленькой комнатке был всего один стульчик возле письменного столика, к которому мадам Анжелика никого не подпускала. Это был ее личный трон, который она занимала всей своей дородной и круглой особой.
От Марты не укрылось, что холеные, ухоженные руки блондинки лишены украшений — ни колец, ни браслетов, ни цепочек. Для проститутки это было странно. Девушки, которые обычно приходили устроиться к маме, наряжались и обвешивались цацками, как дхартийские золотые идолы Двуликой Богини Илайи.
— Pourquoi вы так решить, madame? — невинно похлопала бирюзовыми глазами Элен.
— Милочка, пожалуйста, — поморщилась Марта, — говори по-менншински нормально, без этого вот всего. У тебя чудовищный лондюнор. Картавишь, как приштонская хабалка из Монтани.
Элен снова прищурилась. Марта усмехнулась:
— Не думай, что ты одна такая умная и притворяешься иностранкой, чтобы кадрить мужиков побогаче. Где тебя учили?
Элен досадливо поджала губы и пробежалась пальцами по звеньям цепочки.
— В Рейзо, — нехотя призналась она.
— Ох, Рейзо, — недовольно закатила глаза Марта. — Ничуть не лучше.
— Где жила, там и учили, — робко улыбнулась Элен.
— Жила, значит? — многозначительно притопнула ножкой мадам Анжелика. — Ну да.
— Так почему вы решили, что я не хочу у вас работать? — спросила Элен без своих ужимок. Мама отметила, что голос у нее действительно приятный и завораживающий.
— Милочка, взгляни на себя, — Марта кивнула на Элен, — тебе только под герцогом лежать или графом каким. Зачем тратить себя на каких-то нуворишей и неотесанных мужланов?
По кукольному лицу Элен на какую-то секунду пробежала тень. Марта склонила голову набок.
— Может, для меня деньги не главное? — открыто улыбнулась Элен.
— А что, — Марта сложила брови домиком, — ты просто колесишь по городам и бесплатно раздвигаешь ноги в каждом приличном борделе? Или в Ложе все настолько плохо стало, что почтенные магистры чародейки уже готовы шлюхами подрабатывать?
— С чего вы взяли… — насторожилась блондинка.
— Что ты из Ложи? — перебила ее Марта, чувствуя себя победительницей. — Милочка, только колдуньи не носят кольца. Или ты станешь отрицать, что ты колдунья?
Элен с досадой посмотрела на руки и легко вздохнула.
— Нет, не стану. Но с чего вы взяли, что я из Ложи? Я в ней не состою и никогда не состояла.
— Еще лучше, — буркнула Марта, недовольно колыхнувшись пышными телесами, — вольная ведьма.
— И что? Насколько знаю, в Анрии это не имеет никакого значения.
— А вдруг у тебя там Бездна между ляжек? — Марта подозрительно покосилась на юбку Элен.
Элен глянула себе вниз, поерзала по покрывалу и разгладила складку на юбке.
— Нет, мадам, у меня там все обычное, — ответила она без смущения. — И даже не поперек.
Марта ухмыльнулась древней скабрезной шутке.
— Ну и зачем тебе мой бордель, царевна? — мама сложила руки на груди и вытянула правую ногу. — Хочешь семени надоить для своих ритуалов? А может, яйца кому отрезать? Устроить здесь гнездо? Или — свят, свят, — Раскольника зачать? А может, заманить моих девочек к себе на шабаш, демонов развлечь? Или сама с ними развлечься хочешь?
— У вас очень… богатая фантазия, мадам, — заметила Элен с ироничной полуулыбкой.
— А зачем ты обмазалась гламарией, что не продохнуть? — обвинительно прищурила глаз Марта и потрясла флакончиком с нашатырем. — Ты не думай, я эти ваши штучки знаю, за милю чую.
— Вот как, — изогнула бровь Элен и тяжко вздохнула: — Ну что ж, вы меня подловили, мадам. Каюсь и признаю свою вину, — она молитвенно сложила ручки перед грудью. — Разве что гламария предназначалась не для них, а для вас, — блондинка стрельнула в маму глазками и невинно затрепыхала ресницами.
— Вот так, — мадам Анжелика изогнула бровь, передразнивая Элен. — Милочка, ты извращенка? — строго вопросила она. — Любишь старух?
Элен внимательно посмотрела на Марту. Смотрела долго. Женщина неуютно поежилась. Она уж и забыла, когда на нее в последний раз смотрели так, раздевая взглядом. И уж точно не помнила, когда смотрела так женщина.
— Вы не так стары, а я не так молода, как вам кажется, — сказала Элен. — Но не подумайте ничего плохого, я всего лишь хотела кое о чем спросить вас. А капля влюбленности всегда добавит чуточку искренности, как говорила Вероника Дюмор.
— Дорогуша, читай поменьше любовных романов, — строго наказала Марта. — Чтение, говорят, для женщин вредно само по себе, а уж пошлые книжонки, написанные влюбленными в дорогих проституток мальчишками, совсем разжижают мозги.
— Я не читаю любовных романов, — скромно улыбнулась Элен. Марта отдала бы левую руку за такие пухлые губки.
— Тогда откуда тебе знать, что говорила Дюмор?
Элен потупила взор. Ее тонкие пальцы нервно дрогнули.
— Она была моей лучшей подругой и наставницей, — тихо произнесла она. — Мы… любили друг друга, — откровенно призналась Элен, открыто взглянув на маму.
Марта потянула носом. Гламария все еще настойчиво лезла в ноздри, однако нашатырь глушил все ее поползновения.
— Милочка, — цокнула языком мама, — Вероника Дюмор уже лет двадцать как в могиле, упокой Господи ее душу. Когда это она успела тебя чему-то научить? Когда тебе было лет пять?
— Девятнадцать, — снисходительно улыбнулась Элен.
— Сколько же тебе лет, подруга?
— Сорок четыре.