Страница 5 из 12
– У вас проблемы с кем-то из коллег?
– А что? Нельзя? – Иван начал закипать. – Я им всем давно сказал, что этот проходимец еще доставит нам хлопот! Меня никто не слушал!
– Вы о ком и о каких хлопотах идет речь?
– Этот Сусликов совсем обнаглел! Не является на работу, забывает о своих обязанностях! Он кидала!
«Второй сотрудник уже выражает недовольство неким новичком Сусликовым Андреем. Барышкин упоминал его как подающего надежды молодого человека, в коллективе о нем явно другого мнения».
– Я поняла вас. Расскажите, Иван, какое серьезное достижение вашим коллективом было совершено в последнее время?
Внезапный порыв смеха оборвал меня на полуслове.
Глаза Ивана вдруг наполнились ясным светом радости и веселья.
– У нас все дела выдающиеся! Мы же ювелиры!
– Спасибо.
Третий сотрудник пористого телосложения плюхнулся в кресло рядом со мной и раболепно уставился мне в глаза.
– Грибов Александр, вам сорок пять лет, стаж работы в салоне семь лет соответственно.
– Конечно.
– Все ли вас устраивает в работе, обязанностях, коллективе?
– Конечно.
– Сусликов Андрей вам так же не нравится, как и всем?
– Конечно.
– А последнее достижение коллектива – это огранка «Принцесса»?.. Дайте угадаю ваш ответ…
– Конечно.
«Допрос с пристрастием. Таких людей я называю попугай Попка. Если бы все свидетели, обвиняемые или подозреваемые были такими сговорчивыми, тогда бы ты, Таня, осталась не у дел».
Четвертый коллега оказался еще тем тертым калачом. Он напомнил мне чем-то самого Барышкина. Видимо, степень эмпатии с начальством у него довольно высока, и сотрудник волей-неволей перенял манеру извиваться как уж у самого владельца салона.
– Иннокентий, расскажите о себе, пожалуйста.
– А что рассказывать, – начал свой пространный монолог Сидоров. – Я работаю недолго – лет семь, кажется. В коллектив меня привел лично сам Степан Петрович. Этот глубокоуважаемый мною человек заслуживает хороших людей вокруг себя, чему я и пытаюсь соответствовать.
– У вас довольно небольшой коллектив, состоящий из пяти человек. Но, к сожалению, одного из вас мне не удалось сегодня проконсультировать. Может, вы мне расскажете о Сусликове Андрее?
– Да, конечно, я все понимаю. – Он радостно подобрался, словно обсуждение других людей принесло ему облегчение. – Этот молодой человек поначалу произвел на меня и на коллег приятное впечатление, но со временем мы разглядели в нем нотки протеста, некоего застоя в мыслях, делах и поступках. Мне бы не хотелось чернить чужого человека, но с ним явно что-то не так. Эдакое легкомысленное отношение к нашему общему делу, если позволите так выразиться.
Все, что мне удалось выудить сегодня на допросе-консультации, – это категорично настроенное отношение сотрудников к одному из коллег. Я также была уверена, что Барышкину с таким громким скандалом было бы лучше обратиться непосредственно в полицию и наплевать на репутацию.
Под подозрение все равно попадают все сотрудники от уборщиц до охраны. И первым подозреваемым становится, конечно, Сусликов. Необходимо найти его адрес и наведаться, если уже не поздно и он не сбежал куда-нибудь со шкатулкой кристаллов. Я также попросила Барышкина открыть мне то самое хранилище и прошлась по местам соприкосновения дактилоскопическим оборудованием. Киря и Гарик не откажут мне в услуге по обнаружению пальчиков, нужно заехать к ним сегодня же. Записи с камер Степан Петрович уже распорядился передать мне инкогнито. Одну флешку передал сразу, а записи из лаборатории пообещал перебросить на почту.
В общем-то, дело обрело немного полупрозрачные очертания, но все же незаполненных пробелов оставалось довольно много.
Возвращаясь почти в десять вечера домой из полицейского участка, я с удивлением обнаружила корзинку цветов у себя под дверью. Пышные желтые розы приятно ласкали взгляд. Внутри виднелась записка, но я решительно проигнорировала ее. От розовой бумажки так и веяло шармом Сергея. Я прекрасно осознавала, что записка является некой границей между нами, переходить которую я пока была не в состоянии. Какая-то трусливая Таня засела за колючей оградой, обнесенной вокруг сердца, она-то и не пускала поддаваться на провокации романтического настроя.
Весь оставшийся вечер, проведенный мной до полуночи за чилийским кофе, неустанно напоминал об одинокой корзинке, оставленной в прихожей у порога. Так не пойдет! Нужно занять себя чем-то. И если нормальный человек лег бы спать в час ночи, то мне пришла в голову прекрасная мысль немного поработать.
Загрузив данные флешки в компьютер, я принялась изучать видеоматериал.
Вот съемка недельной давности: «Добродеев выходит из лаборатории и направляется в туалет, потом заходит снова в лабораторию, выходит, идет в хранилище и снова в лабораторию, через три часа выходит из лаборатории, сворачивает по коридору направо и возвращается через час» – все логично, пришел на работу, помыл руки, забрал материал из хранилища, пошел работать дальше.
Я просмотрела записи за все дни, что мне предоставили, и ничего подозрительного не обнаружила. Обычная работа увлеченных своим делом людей. Нужно лишь взять план здания у Барышкина и еще раз отсмотреть материал с точным определением передвижения сотрудников. Так или иначе, как и утверждал Барышкин, каждый сотрудник имел доступ к хранилищу. Я не удивлюсь, если Киря предоставит мне завтра соответствующий дактилоскопический отчет.
Утром, застав меня за завтраком, зазвонил телефон. Ожившая после трудной субботы Ленка была во всеоружии.
– Тань! Ты прости меня, – начала она издалека. – Но он сам позвонил! Ты помнишь, я заполняла анкету пациента? Вот там и указала свой номер. Ты не обижаешься?
– С чего бы? Он назначил тебе свидание? – Я была сама непроницаемость, необходимо было увести ее от разговора на столь щепетильную тему.
– Нет, что ты! Он спрашивал твой адрес! – Я почувствовала, как она закусила губу.
– И что?
– Как это что?! Старый друг захотел тебя навестить! Разве он не зашел?
Я прекрасно понимала подругу.
– Нет, никто ко мне не заходил. – Ароматная корзина говорила об обратном.
– Ну, как зайдет, дай мне знать. Ты же знаешь, я переживаю за тебя! – В голосе Ленки сквозили нотки разочарования и надежды.
– Обязательно!
Я отставила свою яичницу и решительно направилась к розам. Почему меня изводит какая-то корзина?! Где там записка?
«Привет. Это Сергей. Неожиданная встреча, не правда ли? Я помню, ты любила желтые. Столько воспоминаний… Запиши мой телефон».
– Ну, вот и все! А ты боялась! – неожиданно вслух сказала я самой себе. – Ничего особенного!
Адрес Сусликова, набросанный от руки, указывал в сторону Покотовки. Не самый удачный район.
Я бросила взгляд на желтые розы, и мое сердце в очередной раз сжалось от воспоминаний.
Глава 3
В телефоне щелкнуло уведомление – Барышкин прислал план здания и записи видеокамер из лаборатории за последнюю неделю.
Посмотрю позже. Сейчас меня заботила лишь одна мысль – отыскать Сусликова как единственно явного подозреваемого на данный момент.
Сейчас самое время бросить кости: 7+36+17 «Пока вы медлите, будущие удачи могут пострадать, а тайные замыслы врагов возмужают».
Оригинальный расклад, нужно и правда торопиться! По пути в Покотовку мне пришлось поменять облик красной девицы на сизый наряд обычной провинциалки – потертые джинсы, растянутая футболка и убранные в хвост волосы под кепкой аккуратно завершили образ.
Я еще раз деликатно намекнула Степану Петровичу в эсэмэс, что было бы неплохо привлечь полицию, но он тут же прислал свой категоричный ответ.
Нет так нет. Едем искать подающего надежды ювелира.
Паркуя свой новенький «Ниссан» у потертого тротуара, мрачно осмотрелась вокруг. Подозрительные личности сновали почти везде. Недаром в сводке за последние несколько дней здесь зафиксировано приличное число преступлений. Но мой желудок упрямо ворчал, негодуя на мое безответственное отношение к сегодняшнему завтраку. Я так и не доела яичницу, сорвавшись на работу.