Страница 7 из 8
— Погуляй сама. У тебя же нет никаких планов… как обычно, — снова обвиняет меня в тунеядстве, забывая, что именно он посадил меня дома, и сделал клушей.
— Но Стефа хотела с тобой! — продолжаю наезжать на Петрова.
— Мамочка, — дочка вырастает за моей спиной. В руках держит огромного белого зайца.
Киваю Ивану на дочь, он не реагирует. Выходит вон из дома.
Так можно было? Полностью проигнорить собственную дочь! Гавнюк.
— Стефа, папу вызвали на службу ловить преступников. Мы с тобой погуляем без него.
— Ванечку позовем? — глаза дочки загораются в предвкушении.
Дочка очень любит старшего сына сестры. Ему сейчас семнадцать, и у него другие интересы. Но я всё равно набираю племянника.
— Вань, привет. Это тётя Полина. Погуляешь с нами в парке сегодня. Стефа соскучилась по тебе.
— Так-то у меня были другие планы, но я их отменю. Тетя Полина, скоро приеду, ждите.
— Ну вот. Ванечка скоро приедет, — шепчу своему Зайчонку. Хлопает на меня серыми дымчатыми глазками, смеется.
Глава 8
Прошлое
Полина
Гуляем с Ванечкой в парке.
— Ну, ты и вымахал! — еле дотягиваюсь, чтобы поцеловать Ваньку в щеку.
Стеснительно улыбается, протягивая мне и дочке по шоколадке «Аленка». Дочка готова с двоюрдного брата пылинки сдувать, а за молочную шоколадку обнимает так крепко, как родному отцу не достается.
— Как родители? — интересуюсь у Вани.
— Нормально.
Разглядываю мальчишку, с придыханием думаю, какой же он к нас классный. Весь в собственного отца — полковника полиции Красовского. На минуточку, моего первого и единственного начальника. Не очень любимого когда-то.
Сынок у Клима от первого брака с мажоркой Софой. С моей сестрой у них совместный сын Егор. Ему сейчас столько же, как моей дочери — десять, и я его обожаю. Впрочем, как и Стефа. Только видеться нам приходится очень редко, потому что он занятой мальчик.
У Виты много работы, нет свободного времени. Клим круглосуточно пропадает на службе. На семейном совете три года назад они решили отдать сына в кадетскую школу, чтобы было кому заниматься правильным воспитанием. Так и поступили, отдали в кадеты. Егорушка наш уже три года учится, воспитывается, растет, превращаясь в настоящего мужчину вне дома. Приезжает к родителям лишь на праздники и каникулы.
— Родители приедут к нам в эти выходные на день рождения Стефании? — интересуюсь осторожно у парня с умопомрачительно добрыми глазами.
Молчит. Понимаю, что-то не так.
— Вань, я к кому обращаюсь? — заглядываю мальчишке в глаза. Они у него честные, даже немного наивные.
— Тетя Полина, вечно вы так! — неожиданно нервно выдает племянник, пряча от меня глаза.
— Не поняла? — удивленно пялюсь на взрослого ребенка, теребящего рукав куртки.
До этой минуты я и не знала, что Ванюша уже вырос и научился грубо разговаривать с взрослыми. Открываю рот, но не могу ничего произнести — не в силах подобрать нужные слова.
Конечно, мне тридцать два, мальчику — семнадцать, и я не могу сказать коронную фразу «Как ты со мной разговариваешь? Я тебе в матери гожусь», но в последний момент принимаю решение, что как тетка имею право на словесное воспитание.
— Уши бы тебе надрать! — гневно выдаю тираду.
Стефа весело щебечет: — Мамуля день рождения-то у меня, не у Вани. Ему еще рано драть уши!
— Милая, попрыгай зайчиком впереди нас. Окей?
— Океюшки, мамочка, — дочь убегает вперед на пару метров. — Прыгает, распугивая воробьев и прохожих.
— Рассказывай! — ловлю мальчишку за рукав.
— Если вы меня выдадите, тогда я вас не прощу. Никогда! — с юношеским максимализмом заявляет племяш.
— Честное тётино! Никому ничего не предъявлю. Говори.
— Отец терпеть не может вашего мужа. А мать вовсе люто ненавидит. Они вчера только поругались из-за него. Мама орала на отца, что он должен, обязан вам всё рассказать. А папа ответил ей, что не хочет подставляться из-за мерзавца Ивана.
— Что?.. — нервно кусаю ноготь. — Ванечка, ты ничего не путаешь? Может, они обсуждали другого Ивана. Это точно не про моего!
— Блин! Папа так и говорил, что вы ему не поверите, а он еще и виноватым останется.
Сердце начинает учащенно колотиться.
Мне очень плохо морально и физически. Кажется, что меня душит кто-то невидимой рукой. Ослабляю шарф на шее. Легче не становится.
Неприятное предчувствие давит не только снаружи, но и изнутри. Я будто заперта в крохотном черном ящике и его стенки сходятся у меня над головой, не давая мне возможности дышать.
Впервые в жизни узнаю, что такое клаустрофобия. Неприятно…
Пытаюсь скрыть от мальчика эмоции, кусаю губы, издаю сдавленный стон. Снова вспоминаю сон, приснившийся накануне — огромный серый голубь с белыми крыльями входит в комнату и бродит по ней. Примета — к очень плохим новостям.
Становится очень зябко. Страх за мое и Стефино будущее рассыпается мелкой дрожью по телу. Ежусь.
— Вам плохо? — пугается Ванечка.
— Я в порядке! — впиваюсь ногтями себе в ладонь. — Думаю, домой пора. Завтра уже пятница, надо заниматься приготовлениями к празднику. Всё должно быть идеально. Всё-таки десять лет твоей дочери не каждый день исполняется.
— Это из-за того, что я сказал? — расстроенно шепчет мальчик срывающимся голосом. — Папа так и говорил, что нельзя этого делать.
— Малыш, — глажу Ваньку по щеке. — Спасибо тебе за правду. Никогда не записывай на свой счет ничего плохого. Люди когда захотят, сами тебе припишут. И никогда не ври близким, даже если им будет плохо после твоих слов. Понял? Никогда не ври ни мне, ни матери, ни отцу.
— А папа сказал…
— Ваня! — цыкаю на него. — В тебе сколько роста?
— Метр семьдесят восемь!
— Именно! Так-то ты уже взрослый мужик, можешь сам решать подобные вещи. У тебя есть собственное мышление, мнение?
Кивает.
— Значит, говори то, что ты считаешь нужным! А не то, что папа сказал. Десять лет назад твой горячо любимый папа такие вещи говорил, что лучше тебе никогда не знать о них.
Глаза пацана загораются.
— Тётя Полина, расскажите?
— Нет! — мотаю усиленно головой. — Ванюша, прости, но я не враг сама себе, чтобы переходить дорогу твоему отцу.
Громко хохочем. Стефа присоединяется к нам.
На этой счастливой ноте топаем из парка по направлению к машине.
Я смеюсь, а душа моя плачет в предвкушении чего-то, о чем я точно не хочу знать… но придется.
Глава 9
Прошлое
Спустя два года
Полина
— Дорогой, ты какой-то нервный, — подмечаю вечером, укладываясь спать. — Если тревожишься за завтрашний праздник, не стоит. Я всё подготовила, и восьмилетие Стефании проведем в лучшем виде.
— Красовские будут? — муж бросает на меня гневный взгляд. Будто я виновата в том, что Красовские существуют на белом свете.
— Виталина моя сестра и тетя Стефании, если ты не забыл, — напоминаю окончательно охамевшему за последние два года мужу.
Удивляюсь самой себе, раньше я терпимее относилась к его закидонам, а сейчас, видимо, старею. Мне уже тридцать и хочется огрызаться в ответ на все его нападки.
Вот и пять минут назад клялась и божилась, что выдержу, промолчу. Но не вышло, не смогла я.
— Сестра? Тогда я тебе кто?
Иван грубо собирает мои волосы, наматывает на кулак, вынуждает подставить ему шею.
Выполняю условия его игры, так проще. Чтобы не ссориться по очередному «пустяку».
Мужчина впивается ногтями в мои бедра, тянет за собой.
Стону. Но не от кайфа, а от боли. Иван ведет себя как дикий зверь и мне немного страшно.
Внезапно жар любовного дыхания угасает и подкрадывается холод, он беспощадный лижет меня между лопатками.
Вот уж не думала, что когда-нибудь испытаю подобное рядом с мужем, которого любила душой и сердцем.
Дальше всё происходит как во сне.