Цена двуличности. Часть 1

Легкое, едва уловимое тепло рук коменданта распространилось от мест прикосновения по костям. Оно было явно магической природы, ведь обычного холода и жары я попросту не чувствовала из-за того, что была личем. Тепло постепенно переходило в покалывание. Пытаясь перестать обращать внимание на это ощущение на грани неприятного, я сосредоточилась на том, чтобы увидеть в зеркале свое тело таким, каким оно было при жизни. Ну… почти.

Внезапно навалившаяся тяжесть отозвалась слабостью в ногах. Благо, поддержал комендант, но каждое его прикосновение причиняло неожиданно жгучую боль.

— Альдауар, — отстраненно произнес сэр Алонт, — пора.

Моя аура — обычно ядовито-зеленая — дополнилась холодным оттенком зимнего неба в ясный день. Вместе со сменой цвета на переливчатую ледяную зелень притупились и ощущения. Подселенец забрал контроль над телом и завел какой-то монотонный шипящий речитатив на Шаларанне — священном языке, принесенном в наш мир Суртазом.

— Шиз, нужно удерживать образ в зеркале, иначе тело может получиться… неудачным, — предупредил комендант.

Ощущая неожиданно тошнотворную слабость, я заставила себя не отрываясь смотреть в зеркало. И теперь видела в нем и сэра Алонта, выглядевшего куда старше, чем я привыкла. Заметно постаревшее, но почему-то выглядевшее еще более сильным и крепким, отражение коменданта смотрело на меня пронзительно голубыми светящимися глазами.

А потом, похоже, я потеряла сознание. Потому что обнаружила себя уже в кресле перед зеркалом — по самый череп укутанной в какое-то пушистое покрывало. Покрутив головой, я поняла, что коменданта в комнате нет. Либо он опять притворился невидимкой.

— Коменданта нет, его позвал Милех, — сообщил подселенец.

— Надеюсь, к тому моменту мы уже… закончили?

— Да.

Лаконичный ответ Альда сопровождался странным щекочущим чувством в груди, которое почему-то вызвало у меня ощущение, что подселенец отчаянно пытается не рассмеяться.

— Что уже произошло? — подозрительно поинтересовалась я, попутно пытаясь понять, все ли части тела у меня на месте.

— Канцелиар не ожидал увидеть тебя в такой… форме.

— В каком смысле?

Молчание подселенца звучало крайне красноречиво. Я шипяще вздохнула. Ясно.

— Скажи еще, что половина заставы успела посмотреть на меня голышом.

— Ну что ты, конечно же не успела, — серьезно ответил Альд.

Что там говорил комендант? Относиться к иллюзии, как к одежде? Ладно. Попробуем. Мое тело — всего лишь одежда…

Я осторожно опустила босые ступни на холодный деревянный пол. Глядя на бледные пальцы на фоне потемневших от времени досок, поднялась на ноги. Мда, если я буду ходить пешком, придется как-то к этому привыкать. Сделала несколько неуверенных шагов к зеркалу. Остановившись, сбросила одеяло с плеч. Кончиками пальцев очертила контур своего нового тела. Оно действительно было осязаемым. Хоть и холодным на ощупь.

Чудеса.

— Кстати, ты уверена, что хочешь именно… такие? Я же предупреждал, что с изменениями нужно очень осторожно…

— А какие по-твоему они должны быть? Как раз в ладонях помещаются… почти. Моя мечта при жизни, между прочим. Или ты против?

— Да не то, чтобы против, просто… — голос подселенца звучал так, будто он все еще изо всех сил пытался не рассмеяться. — Просто непривычный угол зрения.

— Не нравится — не смотри, — парировала я, сделав оборот вокруг себя перед зеркалом.

Выглядело неплохо. И Альд таки не соврал — мое тело выглядело куклой. Куда более фигуристой, чем я была при жизни, но без анатомических подробностей, которые давали бы повод стесняться. Замечательно. По крайней мере, я смогу хотя бы переодеваться нормально, учитывая то, подселенец видит все моими глазами. И грудь определенно удалась.

— Думаю, тебе все же стоит одеться, — напомнил Альд, не скрывая своего ехидства. — Или ты все-таки решила поразить все население заставы своей неувядающей красотой?

Фыркнув, я направилась к мантии в соседнем кресле, отчаянно стараясь не стучать зубами от бившей мое тело дрожи. Мда, а ткань-то какая грубая. И почти не греет…

— Слушай, а можно как-то… ослабить ощущения? Я даже при жизни не была настолько чувствительной к холоду. И не только к нему. По-моему, ты перестарался.

— Ничего подобного, — невозмутимо возразил подселенец, — многие личи специально усиливают интенсивность ощущений, чтобы точнее отслеживать состояние своего тела. Так что привыкай, пока есть время. Можно, конечно, создать эффект мумифицирования, тогда жара и холод будут причинять меньше неудобств, но сырость…

— А-а-альд… — угрожающе протянула я.

— Что-о-о? — таким же тоном отозвался этот гад.

— Чары ослабь. Пожалуйста.

— А самой слабо?

Он еще и издевается.

— Представь себе, — мне удалось даже почти не прошипеть это. — Может быть, потому, что их накладывал ты?

Подселенец ничего не ответил, но спустя пару секунд меня стало трясти чуть слабее. А еще через полминуты дрожь и вовсе прошла. Прохладная сырость комнаты перестала доставлять мне настолько сильное неудобство.

— Спасибо.

В моих мыслях это слово прозвучало довольно ехидно. Альд снова промолчал. Да и ответь он — мне вряд ли удалось бы обратить на это внимание. Потому что внезапно повеяло холодом, и я повернулась, чтобы понять, откуда взялся сквозняк.

Широко распахнув входную дверь, на пороге растерянно застыл Мэб.