Страница 59 из 103
— Ты на Точке был? — усмехнулся генерал. — Видел вокруг неё такую нейтральную полосу? Она ещё колючкой огорожена.
— Ну видел.
— Вот эта территория и есть периметр отчуждения. Уже не Точка, но ещё и не воля. Обычно, когда кто-то сбегает в пределах периметра можно стрелять на поражение, но почему-то в этот раз Система поставила запрет на любые действия в этой зоне против сбежавших.
— Ну, наверное, потому что они не сбежали, а их выгнали.
— Этого я уж не знаю. Но ситуация на данный момент такая: друзей твоих никто из наших не трогает. Им даже воды и поесть дали, сам же слышал. А что касается их внутренних разборок между альянсами Точки, тут мы не при делах.
— Я понял. Мне надо поговорить с моим другом. Его зовут Генрих. И это не просьба, — я снова набрал номер Севастьянова и поднёс телефон к лицу моего пленника.
Прокопенко договорился с коллегой, что тот как можно быстрее найдёт Генриха и перезвонит. Справился с заданием подполковник быстро. Уже спустя десять минут мой блатной друг был на связи.
— Генрих, ты как там? Как ребята твои? — я перешёл в дальнюю комнату, где мог разговаривать, не опасаясь сболтнуть лишнего при Прокопенко и его охране.
— Хреново, братишка, если честно. Так-то мы держимся, но есть раненые. Не слабо нас потрепали, когда выгоняли с Точки. Врасплох застали. Мы сначала пытались сопротивляться, но вариантов не было. Пришлось уйти. Красные всеми силами напали, да ещё и при поддержке Распорядителя и его отряда. Назад не пускают. А шакалы не дают уйти на волю. Хотя сейчас отошли далеко.
— Генрих! Всё это фигня! — я старался говорить максимально ободряюще — Не надо тебе назад! Никому больше не надо назад! Сидите на месте. Я создал клан! Я всех вас теперь оттуда вытащу! Мы уже выезжаем. Гарик собрал отряд. Скоро я приеду, приму вас всех в клан. И тех, кого выгнали, и тех, кто остался ещё там. Всех наших приму, и, вообще, всех нормальных людей. На этой проклятой Точке одни красные останутся! Просто дождитесь моего приезда!
— Спасибо, братишка! Это хорошая новость. Ждём тебя!
Связь прервалась. Я немного подождал и вновь позвонил на тот же номер. Трубку взял Севастьянов.
— Слушаю, товарищ генерал-майор!
— Это не Прокопенко, — я решил сразу перейти к делу. — Он нас не слышит. Нас никто не слышит. Я не знаю, кто Вы, но сейчас сделаю вам очень хорошее предложение…
— Кто это? — перебил меня подполковник.
— Неважно кто я. Важно, что я сейчас скажу. Я предлагаю Вам заработать денег. Много денег. И при этом Вам не придётся делать ничего противозаконного. Наоборот, Вы поможете людям.
— Что за шутки?
— Я не шучу! Не перебивайте! Вы хороший человек, Вы дали моим друзьям, которых выгнали с Точки, еду и воду. Но им нужны лекарства. У них есть раненые. Сейчас Вы скинете на телефон, с которого я звоню, номер вашего электронного кошелька или карты, и я закину туда денег. Много денег. Миллион рублей. На это вы купите моим друзьям лекарств и немного еды и питья. Там всех затрат будет не более чем на сто тысяч. Всё что останется, заберёте себе.
— Я не знаю, кто Вы, но верните трубку генералу Прокопенко!
— Забудь про него. Прокопенко уехал в больницу. У него сердечный приступ. Этот телефон теперь мой. Просто скинь сюда номер своей карточки и выполни мою просьбу!
— Я не могу это сделать.
Нужно было как-то уговорить принципиального подполковника, и я чувствовал, что увеличение суммы не поможет. Оставалось пугать чем-то совсем страшным, но интуиция подсказывала, что это не сработает.
— Вы ещё на линии? — послышался голос Севастьянова после небольшой паузы. — Мы поступим следующим образом. Я узнаю у Вашего друга, сколько и каких лекарств им нужно. После этого отправлю за ними в аптеку своего заместителя. И воды он купит. Деньги у меня есть. Когда всё привезёт, я вышлю Вам чеки и номер своей карты. Перекинете ровно столько, сколько я потрачу.
Подполковник прервал разговор, давая понять, что другие варианты не обсуждаются. Я даже не успел его поблагодарить. Стало немного спокойнее за раненых друзей Генриха и неожиданно приятно на душе от осознания того, что даже в таких диких ситуациях встречаются не чуждые сострадания порядочные люди.
Я положил телефон в карман и вернулся в гостиную.
— Трубку оставлю пока себе, мне на неё позвонить должны, — пояснил я, уловив вопросительный взгляд Прокопенко.
— Так не пойдёт! — возмутился генерал-майор.
Меня это развеселило.
— Тут сейчас я решаю, что пойдёт, а что не пойдёт, — я хотел развить эту тему, но в дверь позвонили.
Боб быстро пошёл в прихожую и впустил в квартиру лжебригаду скорой помощи.
— Что в этот раз? — деловито спросил знакомый доктор, войдя в гостиную.
— Огнестрел и сердечный приступ, — я показал рукой на нуждающихся в помощи.
Первым делом медики бросились к охраннику, осмотрели его, после чего ассистент начал снимать кардиограмму, а врач принялся за Карпова.
Оглядев раненого генерала КСК, он сказал примерно то же, что и Боб:
— Крови потерял много, но не критично. Шанс, что жизненно важные органы не задеты, есть. Но только в больнице можно будет точно сказать, что с ним. В принципе мы можем его забрать. Но вам же машина нужна была. А он в его нынешнем состоянии и на обычной машине может доехать. Сейчас укол обезболивающий сделаем, перевяжем, и можно его переправлять к нам в госпиталь.
— К вам мы его точно переправлять не будем. Это генерал КСК. Мы его в любую больницу подбросим, ему везде помогут. Но для начала нам с ним надо заехать в одно место…
— Какое ещё место! — перебил меня Карпов. — Я кровью истекаю!
— Не ври! Док сказал, не так уж ты её и много потерял. К тому же тебя перевязали. Быстро заедем к Герасиму, и отправишься в больницу.
— Я не поеду к Герасиму!
— Тогда и в больницу ты не поедешь! А поедешь в лес! Со Стэном! В багажнике!
Карпов выматерился, но совсем тихо, так что я даже не разобрал слов. Главное, что он перестал спорить.
Я подошёл к охраннику, перенёсшему сердечный приступ. Врач как раз приступил к расшифровке кардиограммы.
— Ну что? — спросил я, едва он закончил.
— Микроинфаркт похоже. Надо обследовать. Сейчас мы ему пару уколов сделаем, придёт в порядок. И можно его тоже в больницу отвезти. А может сам поехать. Главное, не затягивать и пройти обследования. Но в данный момент опасности для его жизни я не вижу.