Страница 50 из 143
Все остановились. За охраняемым периметром охранники сделали навес, где хранились велосипеды. Часть охранников жила в общежитии при тюрьме, а часть жила в городе с семьями или с любовницами. В утренний и вечерний пересменок погода позволяла ездить между тюрьмой и городом на велосипедах. Мало кто из заключенных об этом подумал, но Студента навело на мысль оружие в руках итальянцев. Там же под навесом стояла тумбочка с инструментом и запчастями.
— Все проскочили? — обернулся Колоб.
— Михал погиб и выиграл для нас топор, — сказал Юзеф, — Остальные все.
— Тогда по коням!
— Человек на вышке! — крикнул Тим, нажимая на педали.
— Впереди верблюды! — крикнул Ицхак.
Колоб и сам видел, что впереди верблюды, но гнал по дороге, что было сил. На вышках пулеметы-семерка, а не двенашка, но в руках хорошего стрелка даже на километр они уверенно достанут.
Допризывники редко совершают преступления, заслуживающие урановых рудников. Еще реже они получают статус проблемных заключенных, которым не место в обычной тюрьме. Почти весь контингент Арлита успел отслужить в армии, и стоило ожидать, что паханы пошлют на вышку пулеметчика, а не пилота или матроса. Бойцы у выхода просто старались выиграть время, пока он добежит.
Тра-та-та! — короткая очередь легла между велосипедистами и верблюдами.
— Ложись! — вся группа в полосатых робах бросилась к обочине.
Дорогу построили на небольшой насыпи, чтобы ее не заметало песком. Не то, чтобы насыпь скрыла бы лежащих от пулемета на вышке, но усложнила бы ему прицеливание.
Оказалось, что на верблюдах ехали берберы, и кто-то из них опрометчиво выстрелил по вышке с седла. Конечно, не попал.
Пулеметчик прицелился и дал очередь по группе всадников. Как всадникам не было необходимости в него стрелять, так и ему не было необходимости отвечать. Просто люди почувствовали вкус крови и запах смерти.
Два верблюда упали. Берберы положили на землю остальных и укрылись за ними. Нет смысла убегать от такого стрелка, только умрешь уставшим.
Следующая очередь хлестнула по обочине, куда только что залегли беглецы. Ни в кого не попало. Лежащий человек — мишень сложнее верблюда.
Берберы достали оружие. АК и какие-то длинные винтовки. Старший приказал из автоматов не стрелять, а сам расчехлил оптический прицел на русской СВД, состоявшей на вооружении у армии Евросоюза, у местных коммерсантов, у мародеров и у элиты племен. Мальчишка-араб достал большой бинокль.
Выстрел. Очередь по верблюдам. Крик мальчика с биноклем. Еще выстрел. Еще очередь.
— В пустыню! — крикнул Студент, выскочил на дорогу и схватил велик.
— Дурак? — ответил кто-то из поляков.
— Им не до нас!
— Лежать! — скомандовал Колоб.
Студент вернулся обратно. Наблюдатель с биноклем после очередного выстрела издал радостный возглас. Араб-снайпер что-то скомандовал своим с простыми винтовками, и те прицелились. Выстрел снайпера и сразу залп еще четверых. Очередь с вышки, еще выстрел и еще залп. Длинная-длинная очередь и фонтанчики песка, ниточкой уходящие в пустыню.
Снайпер взял у мальчика бинокль, посмотрел на вышку и отдал команду. Берберы встали. Беглецы тоже.
— Аллах акбар! — крикнул Колоб, выходя первым в сторону берберов и поднимая руки.
Стволы едва направились на полосатых и сразу опустились.
— Ицхак, подойди, будешь переводить. Не дай Бог, по-французски не секут.
— Ты мусульманин? — удивился Тим.
— Я на четверть татарин, — ответил Колоб, — Попробуем побазарить.